— Трудно, наверное, с двойней? — упрямо спросила я, отчего-то решив во что бы то ни стало выиграть в этой дуэли.? Я бы, наверное, не смогла.
— Трудно бывает… — собеседница все-таки заглотила наживку и принялась рассказывать о сложностях взращивания и воспитания братьев-двойняшек. Я слушала ее, ловя себя на мысли, что почему-то завидую ей, точнее не ей, а ее дочери. Странно, но до сих пор у меня не часто возникали подобные чувства. Старею, явно старею… становлюсь сентиментальной и чувствительной. Атавизм. «Все-таки стоит пойти покурить», — решила я, почти маниакально ощутив потребность воспроизвести алгоритм простых успокаивающих действий — пристроиться в уютном месте, открыть пачку, щелкнуть зажигалкой, ловя огонек, затянуться и выпустить в пространство горький дым, сжимая сигарету пальцами.
— Извините, — вклинилась я в речь словоохотливой женщины. — Это очень любопытно, все, что вы рассказываете… но я…
— А у вас-то есть дети? — вдруг спросила она.
— У меня? Нет, пока нет, — пробормотала я и добавила, чтобы предупредить возможные вопросы по поводу моих планов завести детей. — Я пойду, выйду…
— Так деток уже скоро выпустят, — проворковала она.
Я не ответила, изобразила сочувственную улыбку и двинулась в сторону выхода.
Перекур не задался: предвкушаемое удовольствие было нарушено наплывшим воспоминанием о предложении Сурикова и беспокойством о Ваське, который расстроится, выйдя в коридор и не увидев никого из родителей. Я силой заставила себя простоять на улице, пока сигарета не превратилась в неприглядный огрызок фильтра и как можно медленней вернулась в здание, внушая себе, что с внезапными психозами следует бороться путем поддержания хладнокровно-безразличного состояния.
Беспокойство мое не было беспочвенным, потому что, когда я добралась до конечного пункта, Васька стоял среди шумной компании мальчишек и их родителей, озираясь вокруг с весьма огорченным видом.
— Вася! — я махнула рукой и ринулась к нему.
— Теть Даша! А где мама? Она же обещала приехать… — разочарованно протянул он.
— Мама немножко приболела, а папа занят, — объяснила я. — Поедешь домой со мной.
— На «Пежо»?! — радостно встрепенулся Васька, по-детски пропустив сообщение о нездоровье матери.
— На «Пежо». Одевайся, я тебя жду.
— За Васенькой, значит, приехали? — бабушка с близнецами прошествовала мимо, просияв довольной улыбкой.
— Счас, теть Даш! — Васька обменялся с двойняшками одним им понятными репликами и скрылся за дверью спортзала.
Я села на опустевшую скамейку. Мимо, басисто хохоча, прошествовала компания подростков, они свернули за поворотом коридора, и снова почти все стихло. Через несколько минут появился Васька.
— Теть Даш, застегните куртку, молния заела… А мама чем заболела? А я сегодня Серого дриглингом обвел. Устал! Есть хочу!
Я села на корточки и начала осторожно протягивать вниз застрявший замок, пытаясь свести воедино полы куртки. Васька замер, разведя в стороны руки, от его свитера пахло спортзалом и одеколоном Василия-старшего.
— У меня шоколадка в кармане есть, но я не люблю его! — продолжил Васька мне в волосы. — А у нас новый тренер! Он хромает! Его зовут Роман… Роман… забыл как! Классный!
Я вздрогнула и неловко дернула язычок заевшего замка — он остался у меня в руке. Застежка накрепко застряла на середине, распахнув куртку выше и ниже этой мертвой точки.
— Не дриглингом, а дринлингом, то есть, дриблингом… — пробормотала я, пытаясь ухватить пальцами бегунок и сдвинуть хоть в какую-то сторону злосчастную молнию.
— Сломался совсем? — весело спросил Васька.
— Язычок отвалился. Подожди, стой так, сейчас попробую еще раз.
Хромой тренер по футболу по имени Роман. Таких совпадений не бывает. Или бывает? Неужели это он? Но в зале я его не видела. Или не заметила, разглядывая мальчишек? В висках противно застучали молоточки, задрожали руки, я дергала молнию, которая и не собиралась никуда продвигаться. Психоз продолжался.
Позади стукнула дверь, затем раздались шаги, Васька заерзал, замахал руками. Я еще раз подергала молнию и взглянула снизу вверх на его расплывшуюся в щербатой улыбке физиономию, улыбка явно предназначалась личности, нависшей за моей спиной.
— Роман… я забыл как… — начал Васька.
— …Петрович, — продолжил знакомый голос. — Что, авария?
— Да, авария… — сказала я, поднимаясь и разворачиваясь.
Лудовин, а это был именно он, уставился на меня, как на привидение, и, кажется, даже растерял слова.
— Дарья Васильевна? — наконец спросил он, словно решив удостовериться, действительно ли это я, а не двойник или фантом.
— Здравствуйте, Роман Петрович, — я поправила растрепавшиеся волосы, щеки горели, видимо, оттого, что я резко выпрямилась. — Значит, теперь вы здесь работаете… по специальности?
— Здравствуйте…. Да, как видите, Дарья Васильевна. А как вы здесь оказались? — Лудовин бросил взгляд на Ваську, который взирал на нас с нескрываемым интересом и явно намеревался что-то спросить.
— Нет, это не мой ребенок, — зачем-то открестилась я от Васьки.
— А я и не подумал ничего подобного…
— Это сын моих знакомых, я просто выполняю благотворительную миссию.
— Какую миссию, теть Даш? — все-таки вставил свое слово юный футболист.
— Василий, не встревай в разговор взрослых! — рыкнула я.
Васька обиженно надулся и начал демонстративно дергать бегунок молнии.
— Вася, совсем сломаешь! — я снова опустилась на корточки и взялась было за замок, но Лудовин дотронулся до моего плеча:
— Дайте-ка, я попробую…
Я не стала упорствовать и уступила ему поле деятельности. Васька сиял от восторга, пока его новый тренер пытался справиться с упрямым замком. Дело закончилось тем, что движок замка окончательно развалился, и куртка раскрылась на свои две половинки.
— Плохи дела, парень, — сказал Лудовин, поднимаясь. — Тебя как зовут?
— Вася, — ответил виновник суеты. — Вы меня еще не запомнили?
— Нет пока… и что будем делать? — вопрос был обращен ко мне.
— А какие проблемы? Мы же на колесах, садимся в машину и едем, — ответила я.
И зачем только мы возились и ломали этот замок?
— Действительно, — сказал он, обращаясь к Ваське: — Ну что, извини, Василий, не получилось. Придется менять молнию.
— Пойдем, Вася, нам пора…
В сумке запел сотовый. Звонила Кристина, спросила о сыне и сообщила, что ей полегчало. Поговорив с подругой, я решительно ухватила Ваську за руку и повернулась к Лудовину. Смотреть на него почему-то было трудно, и я постаралась избежать его взгляда.
