Читаем без скачивания Товарищ Ссешес - Леонид Кондратьев

— Давайте все же побыстрее, а уж за отстающими моя кисонька присмотрит.

Дальнейшее передвижение по этой странной, возникающей из ниоткуда и исчезающей за спиной последнего идущего тропе вспоминалось членам отряда до седых волос. Не раз потом увешанные орденами ветераны просыпались в холодном поту, стоило им снова увидеть этот сон, наполненный беззвучно движущимися плетями ветвей, шелестом отклоняющихся крон, недовольным скрипом древесных стволов. И тихим, на грани слышимости, рычанием, доносящимся из-за спины и заставляющим все ускорять и ускорять шаг.

Внезапно тропа закончилась. Уже практически бежавшие люди высыпали на поляну.

3.08.1941 г. Младший лейтенант Александр Зауров, он же Маркони

Страху натерпелся, чуть портки не обмочил. Пока эта, как высказался дед, кошечка сзади дышала да порыкивала, думал: все, кончусь. В руке «эфка» зажата, в ранце с рацией так вообще стограммовая шашка с толом, от страха пот течет так, что гимнастерка мокрая, хоть выжимай. Да и ощущения странные в теле — водит, как будто водки полбутылки выпил с устатку да на голодный желудок, так ведь трезвый вроде. Странно все, как в дурном сне-кошмаре. И ведь понимаешь, что порвет этот котик и не подавится и ему моя граната только на чих. В него, считай, полсотни пуль выпустили, а он даже не почесался. Вот попали!

Пока я так рассуждал, вышли мы наконец-то на поляну. А там нас объект встречал. Один в один как на вводной описывали. Нам ведь не только словесный портрет дали, руководство даже портрет в красках организовало. С освещением, конечно, проблемы — четвертушка луны, зависшая в небе, много не насветит, но черную кожу, белые волосы и характерные уши увидеть можно. Стоит смотрит. Ничего не говорит. Да и взгляд такой, что аж до печенок пробирает. Сразу ясно, мужик серьезный — такого же разлива, как наш Дед. Ничего, справимся, лишь бы только вся эта чертовщина закончилась.

Тут местный этот остановился и так с почтением к нашему объекту обратился, как его там? Точно — Ссешес Риллинтар. Тьфу, язык сломать можно.

— Глава, представители Дома СССР доставлены, я еще нужен?

— Дальше я уже сам. Можешь быть свободен, Дух Чащи.

Дедок со своим котиком буквально два шага в сторону сделал и пропал — как и не было его. Не знаю, как остальные, но я от облегчения аж выдохнул. И легко как-то сразу стало, даже ранец с рацией не таким тяжелым показался.

А тут уж этот черномазый к нам обратился:

— Дом Риллинтар приветствует вас…

3.08.1941 г. Ссешес Риллинтар

Н-да-а… Перебдел Дух Чащи, перебдел! Я еще понимаю инфразвук, вчера сам чуть в штаны не сделал на испытаниях. Но вот его, как он высказался, «веками проверенная смесь для скорейшего убеждения людишек неразумных» — гадость еще та. Этож надо, из сочетания эфирных масел и фитонцидов сотворить газообразный коктейль, снижающий критическое осознание окружающей действительности и вдобавок вызывающий замедление отклика периферийных участков нервной системы. Причем, гад, полностью про все не рассказал: мол, куча эффектов, отточенных тысячелетиями. Я в принципе даже настаивать на разглашении всего списка не стал — после инфразвука проверять и пробовать эту гадость на себе почему-то не захотелось. Но эффект превзошел все ожидания — вид у хумансов был млявый, испуганный, глаза бегали, причем у некоторых обнаружились явные проблемы с фокусировкой. Короче, выглядели как акционеры «МММ» в начале девяностых — вид имели загадочный и придурковатый. Пока гостей от остаточных эффектов ломало, мы их быстренько сгрузили к нам в подземелье. Ну а там сразу контраст, после темного ночного леса чистый зал с накрытым столом, шелковые занавеси на стенах и пара осветительных пульсаров под потолком. Это мне к лампам дневного света не привыкать, а вот хумансы немного офигели. Да и дизайн помещения не подкачал — темно-коричневые с желтыми прослойками оплавленные стены подземелья и мерцающие черные шелковые полотнища. Плюс полный набор мебели и посуды малого светлоэльфийского парадного зала. А эти снобы в роскоши толк знают. Уж этого у них не отнять. Старшина с шашлычками расстарался, ну и я в лучших традициях лесных совместно с Ва Сю покашеварил. Особенно народ эльфийские салаты добили — очень уж выложенные на блюде соцветия, пропитанные нектаром, выглядели экстравагантно. Юра так вообще ни в какую их пробовать сперва не хотел. Но как увидел, что Ва Сю за обе щеки уплетает, тоже распробовал. Ну а за ним и другие подтянулись. А после того как я два кувшинчика со спиртным на стол поставил да все по первой выпили, так вообще все отлично стало…

3.08.1941 г. Рядовой Геннадий Онищенко

Ну командир и накушамшись. Дед Михась и то помене выпить горазд был. А все начальник этих гостей московских, товарищ Иванов. Да я впервые в жизни видел, чтоб так пили. И наливочка, что Ссешес откуда-то принес, ох и коварна оказалась, вроде пьется легко, градус — так вообще не чувствуется, а минут через двадцать по мозгам

вставляет так, что бабулина самогонка слабым компотиком кажется. И что самое главное — до этого ни-ни, как будто слабое винишко пьем. Так что через часик все уже хорошо на рогах были. Ну а дальше у командира мозги, видимо, совсем отключились и его потянуло на подвиги. Впрочем, и не только его одного. Гости-то сперва к предложенным напиткам с осторожностью отнеслись. А потом как распробовали, что градуса там почти что и нет, а вкус ого-го, так и навалились. Тем более под такую гору закуски. Все чин по чину — представились, поздоровкались. А потом уж Ссешесовый компотик действовать начал. Надо будет ему утречком рассказать, как он на спор привезенную гостями святую воду хлестал и с рыком: «Что за мазня!» — икону рассматривал. Уж кто там, в Москве, додумался, что командир на черта похож и что проверка не помешает? Ему когда старшина с пятого на десятое объяснить пытался, за кого его приняли, все вокруг просто животы надорвали. Ссешес, правда, почему-то за комплименты пытался товарища Иванова поблагодарить, ну да ладно, потом спрошу почему. Попозже все собравшиеся пошли «покурить» свежим воздухом. То есть кто покурить, кто подышать, а кто не смог подняться из-за стола — остались внутри допивать. Тем более что гулены не всю выпивку с собой забрали. Я ж говорю, коварна настоечка, ох коварна. Так что мы с Юркой да из гостей один — Рома вроде, аккурат в уголке зазернились, пододвинули тарелку с шашлыками. А Роман фляжку со спиртом вытащил, до наливки, считай, через половину стола лезть надо было, ну и понеслась. Ва Сю с другой стороны стола на нас посмотрела так осуждающе — в общем, прощебетала что-то на своем непонятном и, подхватив из-под стола в конец обожравшегося Глау, удалившись в комнатушку командира, задернула шторку.

— Слушай, Ген, а что за девчонка? Виду вроде не нашего? — в аккомпанемент разливаемым булькам протянул гость.

— Э, ты его не слушай. Давай я лучше тебе сам все расскажу. — Голос у Юрки был немного приглушенный из-за разгрызаемого куска мяса, но это не мешало ему размахивать свободной рукой. — Неужто понравилась? Правда, хороша? А ведь когда впервые увидели, глазу не было за что подержаться — одни кожа да кости.

— Слышь, ты, донжуан недорезанный, видел я, как ты глазом держался, думал, на девке после того синяки останутся.

— А я что? Скажи, сам не смотрел? — поперхнувшийся мясом Юрка обратился к придвигающему деревянные рюмашки Роме. — Слышь, Ром, вот скажи, неужто на голую бабу посмотреть нельзя, тем боле раз уж случай выпал? Правда, тогда и смотреть-то не на что было, одни мослы, кожа, уши и хвост.

— Ну давайте за баб выпьем! — Быстро опрокинули в себя по команде Романа по три булька спирта и устремились к закуске. Как вдруг Рома застыл: — В смысле хвост?

— Вот умора! — Юрик принялся от избытка чувств долбить кулаком по краю стола. — Ген, ну ты представь, девка ему понравилась. Бу-га-га! Полез бы женихаться на сеновал, а там хвост. Хи-хи-хикс!

Ошеломленное выражение лица гостя, немного сглаженное большим количеством выпитого и съеденного, привело Юру в полный восторг и только усилило приступы смеха.

— А ты тож заканчивай, а то я не знаю, о чем с тобой Сергеич разговаривал, когда в сторонку отводил. Клинья он к девчонке подбивать принялся, бабник чертов. Правильно тебя старшина тормознул.

— А я что? Командиру, значит, можно клинья подбивать, а я побоку? Он вообще не человек, а я парень пригожий. Девкам в селе нравился.

Повернув голову к гостю, Гена выдал, в отличие от напарника, не заплетающимся языком:

— Вот видишь, до чего нас, мужиков, бабы доводят? И ведь даже не обращает внимания, что девчонка еще молоденькая. А уж про то, что хвост и уши нечеловеческие имеет, так вообще думать забыл. Попадет он со своей хотелкой когда-нибудь, ох попадет. Так что давай, Ром, наливай, за образумление выпьем.