Через пару часов у него на руках уже были распечатки. Все номера телефонов, по которым звонил Маслов в течение последнего месяца. И номера телефонов, с которых звонили ему. Алексеев выхватил из стаканчика на столе черный маркер и, бегло проглядев распечатки, сразу же вычеркнул из длиннющего списка домашний телефон адвоката и рабочий телефон его жены. Потом принялся выписывать на листок повторяющиеся номера. Работа была простой и привычной, рутинной.
Так. Четырежды в месяц, два раза в четверг и два раза в пятницу, он звонил кому-то между десятью и одиннадцатью утра. Вероятно, как только приезжал на работу. Потом, в этот же самый день, звонил еще раз, только позже, с шести до восьми вечера. Утром назначал встречу, а вечером подтверждал, что едет? Помощник Ерасова обвел телефон красным. Сегодня как раз был четверг. «Это мне подарок», — отрешенно подумал он.
Еще некоторое время ушло на то, чтобы выяснить, по какому адресу установлен телефон и кто там живет.
Некая Рина Савченко, продавец ювелирного магазина.
Молодая. Отлично. Леша Алексеев надел белую рубашку с короткими рукавами — дань удушающей жаре — и сноровисто собрал «дипломат».
— Кто там? — спросила Рина Савченко из-за двери будничным голосом.
— Цветы от Севастьяна Маслова прекрасной даме! — весело ответил помощник Ерасова и поднес розы к глазку.
Как только хозяйка квартиры открыла дверь, он ворвался внутрь и, бросив букет на ковер, прижал ее к стене. Лицо его скрывала черная шапочка с прорезями для глаз. Глаза были умные и совсем не злые.
— Когда приедет Маслов, ну? — Он сунул ей под подбородок холодное и жесткое дуло.
— К восьми, — прохрипела та, зажмурившись.
Алексеев ударил ее пистолетом по голове, не мешкая, достал из «дипломата» веревку и пластырь, связал руки, лодыжки, заклеил рот и вышел, захлопнув за собой дверь.
* * *
Сева Маслов стоял в пробке, когда ему позвонили по телефону.
— Это я, — сказал приглушенный мужской голос. — На первый взгляд, с фирмой все в порядке. Ни в каких делах она не фигурирует.
— Удалось выяснить, кто владелец?
— Некий Ерасов.
— Что про него известно?
— Лет двадцать назад работал в ОБХСС, потом в РУВД. Занимался «милицейским бизнесом» — уводил деньги, выделенные под выкупы заложников. Управление собственной безопасности МВД прищемило ему хвост, но до суда дело не дошло. Он уволился и пропал из виду.
— А нынче подвизается владельцем фирмы, занимающейся уборкой помещений?
— Да.
— Хорошо, позже мы с тобой это еще обсудим.
Встретимся, как договорились.
Сева отключился и покачал головой. Как ему не хотелось влезать в это дело! «Ладно, — решил он. — Отвлекусь на пару часов, потом подумаю, как действовать дальше». Один раз в неделю он «отвлекался» по совершенно определенному адресу в районе метро «Студенческая».
Оставив машину возле детской площадки, он проверил сигнализацию и вошел в подъезд. Подошел к домофону и легкими пальцами пробежал по кнопкам.
Замок щелкнул, и Сева оказался в небольшом холле, все стены которого были увешаны почтовыми ящиками. Предполагалось, что в стеклянной будочке должна сидеть консьержка, но ее услуги не оплачивали, и окошко было заставлено куском фанеры.
Сутулый молодой человек в белой рубашке с короткими рукавами и с куцым галстуком на шее пытался засунуть в «дипломат» кипу газет. «Дипломат» он держал на коленке, и тот все время норовил захлопнуться. Сева некоторое время ждал, пока молодой человек освободит ему дорогу, потом вежливо сказал:
— Разрешите пройти.
— Ой! — ответил молодой человек. — Конечно. Пожалуйста.
После чего свободной рукой достал из «дипломата» пистолет с глушителем, вскинул его и выстрелил, почти не целясь.
* * *
Тем временем Люсин муж Петя держал курс на родной очаг. Выставив вперед белую гипсовую толстую кочергу, он всю дорогу до Москвы разглагольствовал о том, как не любит надолго уезжать из дому.
— Слышь, Серега! — говорил он приятелю, который вел машину. — Ты не поверишь, но я уже соскучился по Люсе. Вот увидишь, как она мне обрадуется.
— Не знаю, не знаю, — отвечал флегматичный Серега. — Совокупный мужской опыт показывает, что жен надо предупреждать заранее. Никогда еще неожиданное возвращение домой не приносило радости в семью.
— Думаешь, у нее любовник? — хохотнул Петя. — Зуб даю: они с подружкой сидят на кухне, и у них происходит невинный треп.
— Не знаю, не знаю, — снова сказал скептик Серега. — Если подруга появляется в отсутствие мужа, то лишь для того, чтобы перемыть ему косточки.
— Да ладно, брось! — начал сердиться Петя. — У меня все не так. У меня с Люсей любовь. Она за глаза обо мне слова дурного не скажет.
— Допускаю, — кивнул Серега. — Слышал о таком, но не встречал.
Петя уже наловчился передвигаться на костылях, однако Серега все равно поплелся за ним, как он сказал, для страховки. Когда они подошли к двери, то услышали, что в квартире ревет пылесос.
— Убирается, — удовлетворенно констатировал хозяин и открыл замок своим ключом.
Приятели вошли в коридор и закрыли за собой дверь. Петя уже собрался молодецки гикнуть, чтобы перекричать шум и позвать жену, как вдруг пылесос взревел последний раз и внезапно стих. Тут же раздался громкий Люсин голос:
Если бы ты знала, как он мне надоел!
Петя остался стоять с открытым ртом, а Серега больно схватил его за запястье и приложил палец к губам.
— Так надоел, что больше нет моих сил терпеть.
— Да, я тебя понимаю, — вторила жене ее мерзкая подруга. — Здоровый бугай целыми днями сидит на диване и смотрит телевизор. У кого хочешь нервы не выдержат!
— Но у меня же нога сломана! — прошептал Петя, сделав круглые глаза.
— Вот хожу мимо него и ненавижу, — продолжала Люся чужим голосом. — Так бы взяла и задушила своими руками. Чтобы из горла хрипы, хрипы!
— Нельзя, — с явным сожалением сказала подлая подруга жены. — Тогда тебя посадят.
— А как было бы хорошо найти способ, чтобы избавиться от него навсегда. Никаких денег не пожалела бы!
— А что ты хочешь, чтобы с ним случилось? — спросила жуткая подруга жены с садистским любопытством.
— Да что угодно! Пусть бы он с балкона упал, что ли.
Или его машина переехала. Какая бы жизнь пошла!
— Пожалуй, мне пора, — прошептал Серега и попятился к двери.
В этот миг снова завыл пылесос, и Петя метнулся следом за приятелем:
— Погоди, я с тобой!
Очутившись на лестничной площадке, они ошалело поглядели друг на друга.
— Как ты думаешь, что это было? — спросил Петя дрожащим голосом.
— Не иначе, как невинный женский треп.
— Боже мой! Да она настоящая кобра! Ее надо раздавить камнем!
— Не забудь, что у вас с ней двое кобрят, — мрачно заметил Серега.
Из квартиры как раз начали выходить уборщики.
Один из них, примерно Петиного возраста, проходя мимо, спросил:
— Хозяин?
Петя с мученическим видом кивнул.
Тот потупился, некоторое время изучал свои ботинки, явно намереваясь что-то сказать, потом махнул рукой и, похлопав Петю по плечу, посочувствовал:
— Эх, мужик!
Серега растерянно посмотрел ему вслед, потом предложил:
— Может быть, вернемся ко мне на дачу?
— Ни за что. Сидеть там и думать, какую казнь она мне готовит? Нет уж, я предпочитаю битву с открытым забралом.
Он вошел в квартиру и громко захлопнул за собой дверь.
— Только когда откроешь забрало, следи, чтобы тебе не выцарапали глаза, — с некоторым опозданием посоветовал Серега.
— Петька, ты?! — воскликнула Люся, выскакивая в коридор. — То-то я слышу, будто костыли стучат!
— А для тебя это, конечно, настоящая музыка, — мрачно молвил тот, глядя на нее вприщур.
Люся сделала такое лицо, будто бы только что проглотила пуговицу:
— С тобой все в порядке? — спросила она.
— Пока да, — сварливо ответил он. — Я ведь был вне пределов твоей досягаемости!
— Люся, с кем это ты там разговариваешь? — поинтересовалась Настя, появляясь в коридоре. — О, Петька! — воскликнула она. — Рано вернулся.
— Спутал вам все карты, а?
— Да нет, — пожала плечами Настя. — Ты нам не мешаешь.
— Неужто? — вопросил тот, пытаясь вместе с костылями протиснуться в комнату.
Настя пошла следом и, когда он рухнул на диван, взволнованно обратилась к нему:
— Скажи, Петька, как, по-твоему: во мне что-нибудь изменилось за последнее время?
— О да! — с чувством ответил он.
— Да? — недоверчиво переспросила Настя. Она некоторое время молчала, потом осторожно поинтересовалась:
— И твое отношение ко мне тоже изменилось?
— Еще как! — живо сказал Петя, глядя на нее откровенно оценивающим взглядом.
— Слушай, ты меня пугаешь, — стушевалась Настя и повторила для вошедшей в комнату Люси:
— Он меня пугает.
— Покажи язык, — приказал Петя, махнув в ее сторону костылем.
