Он задал прямой вопрос, не опасаюсь ли я Березовского, с которым у нас с сыном были хорошие отношения? Его слова были произнесены с признаками явной угрозы. Судя по имеющимся в указанной книге фотографиям, а также видеозаписям и фото, сделанным на презентации 24 мая 2006 года, этот армянин мог быть в числе гостей на дне рождения Березовского 23 января 2003 года в Лондоне. У меня сложилось впечатление, что он выполнил поставленную перед ним задачу: передать мне первое предупреждение олигарха.
Вскоре после этого я заметил, что за мной ведется наружное наблюдение. Становилось не по себе. Я обратился к тогдашнему заместителю Генерального прокурора России Владимиру Колесникову. Владимир Ильич оперативно дал поручение о необходимости вынесения постановления о моей государственной защите. Но постановление от 17 июня 2006 года, вынесенное в соответствии с поручением Колесникова заместителем начальника управления по расследованию особо важных дел ГП РФ Николаем Атмоньевым, предусматривало в рамках так называемого дела «Аэрофлота» его осуществление почему-то Министерством внутренних дел России.
Честно говоря, к делу «Аэрофлота» я никакого отношения до этого не имел. Но тогда я думал, что это не имеет никакого значения, когда речь идёт о поимке такого матёрого злодея, как Борис Березовский. Меня удивило, что государственную защиту должно было осуществлять Министерство внутренних дел, в то время как всё так называемое оперативное сопровождение по делу «Аэрофлота» в отношении беглого олигарха осуществляла ФСБ России.
1 июня 2006 года, как я уже отмечал, в ответ на международное поручение российской Генеральной прокуратуры на розыск и постановление об экстрадиции Бориса Березовского английский судья оправдал ожидания российского олигарха. Он даже не стал хотя бы для проформы вызывать в суд Бориса Березовского. Тимоти Уоркман сослался на то, что Борис Березовский политический беженец, и поэтому судья снова не стал даже знакомиться с содержанием запроса российской Генеральной прокуратуры и отказал в экстрадиции Березовского во второй раз.
2 июня 2006 года генеральный прокурор Владимир Устинов был отправлен в отставку. Генеральная прокуратура начала новое расследование по делу «Трёх китов», разгорелся явно спровоцированный скандал, направленный, как отмечалось в СМИ, против руководителей ФСБ.
7 июня 2006 года, после объявления решения судьи Тимоти Уоркмана о втором отказе в экстрадиции Березовского, мне было передано второе предупреждение олигарха. Это была своеобразная «чёрная метка» в виде заголовков статей на интернет-сайте «Компромат. Ру»:
«Березовский, Невзлин и Ко платили через фирму Кертиса взятки Скотланд-Ярду за служебную информацию о шагах российских властей по их экстрадиции».
«Судья даже не стал рассматривать запрос Генпрокуратуры по существу. „Березовский настолько жесток, что однажды в пылу ссоры выкинул в окно кота любовницы, животное, упав с 11-го этажа, погибло“».
В этих статьях были использованы слова из моих книг «Тайна Олигарха» и «Тайна Олигарха, или Британское правосудие» о том, что судья Уоркман «не стал рассматривать запрос Генпрокуратуры по существу». Для меня стало очевидным, что под «котом любовницы» подразумевается мой сын Никита.
Березовский и Гольдфарб знали мою особенность внимательно и регулярно отслеживать все материалы, касающиеся олигарха. Поэтому у меня нет сомнений, что носящие явно заказной характер книги Елены Токаревой «Кто подставил Ходорковского?» и Евгения Стригина «Лондонский штаб Бориса Березовского. Мир глазами КГБ» и некоторые другие факты не являются случайными совпадениями и носят спланированный Березовским характер с целью моего устрашения. Эти публикации я рассматриваю третьим и четвёртым предупреждениями олигарха.
Так, авторы указанных книг, рассказывая о пресс-конференции, проведённой Борисом Березовским 5 марта 2002 года в Лондоне по поводу презентации фильма «Покушение на Россию», поставленного по книге Юрия Фельштинского и Александра Литвиненко «ФСБ взрывает Россию», сознательно обошли факт моего выступления на ней. При этом Токарева поместила фотографию со мной, сделанную на этом мероприятии, которое освещали тогда все центральные мировые СМИ, а Стригин взял перефразированные слова из моей книги. В ней я, в частности, написал: «Березовский сменил гнев на милость» по отношению ко мне. Так вот у Стригина в качестве названия одной из глав книги была фраза: «Березовский поменял милость на гнев!» Это показалось мне серьёзным предупреждением.
6 июля 2006 года я направил заявление на имя нового Генерального прокурора Юрия Чайки. Дело в том, что ко мне обратился Владимир Терлюк с просьбой организовать его встречу с представителями Генеральной прокуратуры в Лондоне. В своём первом выступлении в должности Генерального прокурора Юрий Чайка провозгласил, что он будет добиваться экстрадиции лиц, скрывающихся от российского правосудия за рубежом, и в первую очередь в Англии. Терлюк, несомненно, был важным свидетелем для Генеральной прокуратуры России.
В этот же день со мной произошёл странный инцидент с участием работников ГИБДД. Два старших лейтенанта допросили меня на наличие оружия и боеприпасов к нему. Они заявили, что должны доставить меня в территориальный орган милиции. Я обратился за помощью к назначенному мне по постановлению сотруднику ГУВД города Москвы. Но он оказался бессилен. Счёт шёл на минуты. Тогда был я вынужден обратиться к сотрудникам ФСБ. Сотрудники ведомства на Лубянке, как я впоследствии понял, вызволили меня из чрезвычайно опасной ситуации. И я решил, что это было своего рода пятое предупреждение олигарха.
Только после моего обращения 27 июля 2006 года к заместителю генерального прокурора России Виктору Гриню было немедленно вынесено сразу два постановления о моей государственной защите по линии ФСБ России. Это обстоятельство, как я считаю, во многом предопределило то, что я остался жив.
Как я уже отмечал, летом 2006 года в нескольких российских СМИ всё же была поднята тема сомнительной деятельности судьи Тимоти Уоркмана при отказе в экстрадиции в Россию по запросам Генеральной прокуратуры людей, связанных с компанией ЮКОС: Наталии Чернышёвой, Дмитрия Маруева, Александра Темерко.
7 сентября 2006 года мною было направлено заявление на имя заместителя генерального прокурора России Виктора Гриня относительно российских тележурналистов и их возможной причастности к делу Пола Хлебникова, который мог быть убит по заданию Бориса Березовского. Напомню, что в сентябрьских телефонных разговорах из Лондона Владимир Терлюк приводил факты, подтверждающие версию причастности Бориса Березовского к убийству Пола Хлебникова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
