Читаем без скачивания Рыцарь в стиле хай-тек - Лео Франковски

P.S. С крестоносцами мы до конца еще не разобрались. Они, возможно, попытаются провернуть пару трюков, но не беспокойся. Мы не можем проиграть, потому что Бог на нашей стороне.

Я перечитал письмо. Оно взывало к долгу, материнским чувствам, жалости, и в такой же степени к религиозности и жадности. Если моя затея провалится, обязательно потребую назад свои деньги у учредителей курсов по вербальному убеждению, которые я однажды посещал.

Моему сеньору, графу Ламберту, господину Окойтца, от второго дня августа, 1232 года.

Мой господин, знайте, что в этот день я обнаружил сто сорок два юных существа, которых оскорбляли на ваших землях.

Их приковали цепями шея к шее, пороли и заставляли идти босиком, нагими, несколько сотен миль. Из христианского милосердия и в соответствии с моей клятвой, данной вам, согласно которой я обязался защищать людей на ваших землях, я спас этих несчастных с немалой помощью пана Владимира.

Польское оружие с победой вышло из испытания, Бог был на нашей стороне. Мы, два ваших вассала, лишили жизни четверых иноземных рыцарей, двух ранили, возможно, смертельно, и обратили седьмого рыцаря в бегство.

Нам досталась обильная добыча, которая, по оценке пана Мешко, превосходит ту, что я принес прошлой осенью, когда с Божьей помощью освободил ваши земли от грабителя, пана Райнберга. Все сейчас находится в кладовых пана Мешко, ожидает предстоящего раздела, по которому вы законно получите свою долю.

Спасенные дети отправятся в мои земли, где о них позаботятся За мой счет. Когда же они излечатся от ран, то смогут работать наравне со всеми, если пожелают.

Они все очень молоды, большая часть девушек еще не вступила в пору расцвета, но их тщательно отбирали для услады заморских сластолюбцев, так что все они довольно привлекательны. Думаю, через пару лет вы обнаружите в Трех Стенах роскошный розовый сад. Может быть, некоторые из детей захотят работать на ткацкой фабрике, которую я вам построил.

Несчастные были нагими, когда мы их спасли, и, таким образом, им понадобится полотно, как, впрочем, и моим людям. Не могли бы вы сделать мне одолжение и прислать шерсти для восьмисот человек и такое же количество льняного полотна? В качестве платы возьмите столько, сколько сочтете справедливым из моего сундука, хранящегося в вашей кладовой.

Мне бы очень хотелось посетить вас, но мой друг попал в беду в Саце и погибнет, если я не приду к нему на помощь.

Пан Манко говорит, что результатом моих действий могут стать некоторые проблемы с законом, но я по-прежнему считаю, что рабство противно Богу, и сегодня я не совершил ничего плохого. Я вернусь к вам через несколько недель, а залогом возвращения пусть станет все мое богатство.

Остаюсь вашим преданным вассалом,

Конрад.

P.S. К этому времени улья, принцип постройки которых я показал вашему плотнику, уже наверняка привлекли пчел. Вам, возможно, захочется приказать пчеловоду осмотреть и посчитать заселенные улья, чтобы убедиться в полезности моих услуг. Передайте, пожалуйста, мой самый горячий привет всем девушкам с фабрики.

Перечитав письмо, я решил, что слегка переборщил со словесными ловушками, но в конце концов Ламберт не так уж образован, чтобы что-то заметить. Я выставил себя в самом лучшем свете, не солгав при этом ни разу. Напомнил ему о своих прошлых заслугах и воззвал к его гордости воина (значительной), жадности (определенной), сластолюбию (огромному).

Просьба установить самому цену на полотно казалась чистой лестью, однако только так можно заставить Ламберта продать что-то за относительно небольшие деньги.

Если красивые речи и могут вытащить меня из неприятной ситуации, то это письмо свое дело сделает. Может, мне удастся даже избежать гипотетического поединка.

И все же я не беспокоился по-настоящему, хотя и не понимал почему. Наверное, потому что все казалось таким нереальным. В двадцатом веке, если бы я спас сто сорок два ребенка, меня назвали бы героем! Я попал бы в газеты и на телевидение, президент нацепил бы мне на грудь медаль. Здесь же меня собирались убить. Я просто не мог воспринимать угрозу всерьез.

Однако я с ног валился от усталости, когда, наконец, добрался о кровати.

ГЛАВА 10

Рано утром следующего дня я прочитал написанные мною послания всей компании, включая семью пана Мешко: наши версии происшествия должны совпадать.

Владимиру показалось, что мне следует добавить несколько строк о его подвигах, и я приписал пару абзацев на полях, где восхвалял до небес его искусство владения копьем. Пусть забирает себе хоть всю славу. Он заслужил, мне же это ничего не стоило. Меня заботило только благополучие детей.

Ламберт не умел читать, но пан Мешко пообещал прочитать мое письмо ему до того, как изложит другую сторону истории.

— Я раздумывал над создавшимся положением и теперь по-другому смотрю на этих детей, — признался пан Мешко. — Если бы кто-то так обращался с моим ребенком, им бы пришлось сначала убить меня… Хотя их отцы на самом деле мертвы, не так ли? Конрад, знай, что я поддержу тебя в каше, которую ты заварил.

Он повернулся к своей лошади, но потом снова быстро посмотрел на нас.

— Но не ожидай слишком многого! Мне еще и о своей семье подумать надо!

Итак, пан Мешко отбыл в Окойтц, детей отослали с доверенным человеком в Три Стены, а моя прежняя компания продолжила путь в Сац.

В полдень мы подъехали к границе владении родителей Владимира.

— Я знаю, что пригласил всех вас в имение моего отца, но не думаю, что теперь мудро нам появляться в замке, — сказал Владимир. — Через час мы приедем в Освенцим, а если не остановимся до заката — доберемся до монастыря в Тынеце. Думаю, монастырь подойдет больше.

— Почему монастырь? — удивился я. — Они уложат нас спать отдельно с остальными мужчинами, а девушки останутся одни.

— Правда. Но монастырь даст нам защиту от Церкви, в чем мы, возможно, нуждаемся. Мы до сих пор не знаем, как воспримет ситуацию граф Ламберт, или как отреагируют крестоносцы. В Тынеце мы будем вне досягаемости Ламберта, а крестоносцы никогда не станут нападать на собственность Церкви.

— Никогда?

— Конечно, никогда. Они все-таки религиозный орден.

— Религиозный орден?.. Ты называешь кучку убийц, которые сжигают деревни, отдают в рабство детей и торгуют с мусульманами, религиозным орденом?

— Звучит странно, правда? Но им покровительствует Папа, они придерживаются правил Ордена святого Бенедикта, исключая битвы и торговлю, естественно.

— Если волка обрядить в овечью шкуру, овцой он все равно не станет. Они — проклятые убийцы, несмотря на то, что носят кресты на плащах. Я все еще не понимаю, почему ты не хочешь заехать к родителям. Мы все ожидали этого с нетерпением, особенно Анастасия. Там мы точно будем в безопасности, я уверен:

— В безопасности, да, но время неподходящее. Могу я говорить откровенно? Вы знаете, что я хотел убедить родителей благословить мой брак с Анастасией. Пусть лучше они будут в хорошем настроении, когда я подниму вопрос. А сейчас, боюсь, надо мной нависла туча.

— Не понимаю.

— Ну, знаете, мой отец тоже мой сеньор. Он поклялся охранять дорогу, чтобы сделать ее безопасной для купцов. Помогая вам вчера, я нарушил его клятву. Обесчестил отца. Он вполне вправе повесить меня! То есть мать, конечно, никогда не позволит ему такое сотворить, но он наверняка будет не в том настроении, чтобы раздавать подарки. На самом деле, думаю, лучше мне избегать его, пока все не утрясется, и нас либо оправдают, либо убьют.

— Если ты не хочешь к родственникам, ладно, но о монастыре не может быть и речи.

— Только не о таком чистом.

Я уже много месяцев жил без блох. Полагаю, монастырь станет интересным опытом для девушек.

Когда мы въезжали в Краков следующим утром, стражники у ворот подтянулись и отсалютовали нам. В последний раз, когда я здесь был, они торговались со мной и вытрясли немалую сумму за право войти в город. Очевидно, богатство и титул имеют свои преимущества.

Девушки трепетали от восторга. Наконец-то большой город! Какие яркие впечатления! Громадные соборы, массивные каменные замки на Вавельском холме, больше магазинов и лавочек, чем можно себе представить!

А я видел примерно следующее: пара дюжин интересных с исторической точки зрения зданий, расположенных на холме с прекрасным видом, несколько сотен вычурно одетых шляхтичей — вот и все, что могло привлечь здесь внимание.

Представьте себе такое великолепие, а потом окружите все убогими домишками, населенными десятью тысячами необразованных, голодающих людей, и покройте получившееся слоем дерьма в пол-ярда, тогда получится реальная картинка. Если добавить водопровод, канализацию и дворников на улицах, появится шанс превратить город в приманку для туристов.