— Ничего, — произнес он и, забыв, что говорил Джек, спросил: — Вы живете в городе?
— Да. — Она выговорила это с трудом, и глаза ее совсем погрустнели: Агнесса подумала о том, как, должно быть, тревожится Терри. Еще, чего доброго, пойдет ее искать по такой непогоде!
Орвил понял.
— Там будут волноваться за вас? Агнесса невесело кивнула.
А Орвил, глядя на нее, терялся в догадках. Сидящая перед ним девушка внешностью и поведением ни капли не походила на прежних посетительниц его соседа. Орвилу хватило взгляда для того, чтобы понять, насколько положение этой девушки выше положения Джека: вероятно, она была из тех слоев общества, к которым до недавнего времени принадлежал и сам Орвил. И все-таки, кто же это? Неужели очередная любовница? Нет, не может быть! Все существо Орвила воспротивилось этой мысли. Но как же тогда? Ведь Джек называет ее по имени, значит, они на равных! Орвил хотел и не мог найти объяснение. Об отношениях Джека с женщинами простыми он знал и относился к этому равнодушно, но то, что парень посмел посягнуть на девушку из общества несравнимо более высокого, вызвало в нем нечто очень похожее не возмущение. Не слишком ли много позволяют себе некоторые?! Орвил никогда не был снобом, но он жаждал видеть в мире хоть чуточку справедливости. Он не мог предположить, будто незнакомка — дурочка или, того хуже, — легкомысленная развратница. Орвил сразу понял, что она не такая.
Агнесса меж тем, несмотря на тяжкие думы, обратила внимание на множество книг, и Орвил заметил ее интерес. Разглядел он и то, какие мечтательно-чистые у нее глаза, нежные, не знавшие никакой работы руки… Она показалась ему удивительно симпатичной, эта юная загадочная мисс. У Орвила не было девушки, но если он когда-либо и задумывался о подруге жизни, то представлял себе именно барышню вроде Агнессы. Поэтому опять почувствовал себя обманутым и оскорбленным в лучших чувствах. Впрочем, в том, что так сильно уязвило его, Орвилу еще предстояло разобраться.
Чтобы прервать тягостное для него самого молчание, он заговорил с нею, и зеленые глаза Агнессы на мгновение осветились улыбкой. Орвил так и не мог потом вспомнить, о чем же они говорили тогда — так взволновали его собственные мысли. Но одно он понял, одно осознал для себя отчетливо и ясно: такую девушку стоит поискать.
Когда вернулся Джек, беседу прервали. Орвил видел, как обрадовалась Агнесса появлению своего спутника. Он наблюдал и за Джеком и с удивлением замечал, что глаза его легкомысленного соседа, если взгляд их останавливался на девушке, приобретали выражение, ранее им не свойственное. То было неподдельное восхищение, которым до сей поры, как казалось Орвилу, Джек удостаивал лишь породистых лошадей.
Джек поставил на стол бутылку со светлой жидкостью. Потом открыл ее, плеснул на дно стакана и, разбавив водой, протянул девушке.
— Пей, Агнес.
Она сделала протестующий жест, но это не возымело действия.
— Один глоток, мисс Митчелл, — сказал и Орвил и ободряюще улыбнулся ей.
Агнесса взяла стакан и с опаской отпила немного. Приложив пальцы к вискам, отчаянно замотала головой: на глазах ее выступили слезы.
— Ничего страшного, Агнес! — засмеялся Джек. — Это верное лекарство. — И сам тоже сделал несколько глотков.
— Я, пожалуй, пойду, — несколько изменившимся голосом произнес Орвил, чувствуя себя лишним. Но ему не хотелось уходить. Если Джек и эта девушка останутся в комнате на ночь вдвоем… Ему казалось, что там, внутри возмущенной души, заложен некий механизм, готовый взорваться точно в назначенную минуту, и он старался, как мог, внушить себе: это не его дело; в конце концов, вмешиваться в такой ситуации просто неприлично.
— Да, иди, — сказал Джек, — и я тоже сейчас приду. Орвил вышел, пожелав гостье доброй ночи и несколько успокоившись. Джек и Агнесса остались одни.
— На рассвете я разбужу тебя, Агнес, так что спи спокойно.
Агнесса улыбнулась в ответ.
— Нравится тебе у меня? — спросил Джек.
— Да…— Она обвела глазами комнату. — Вот эти кинжалы очень красивы. — И кивнула на стену.
— Мне их оставил Александр Тернер, это моя единственная ценная вещь. Знаешь, их два, и Александр, помню, говорил: если один отдать одному человеку, а другой — другому, то эти люди, где бы они ни были, в конце концов обязательно встретятся.
— Они волшебные? — полусерьезно произнесла Агнесса.
— Наверное!
— Тогда один подари мне.
— Нет. Это не женская вещь. А мы с тобой и так будем вместе.
Агнесса ничего не сказала на это, но за темным стеклом ее глаз в полумраке словно бы вспыхнули ярким пламенем две тонкие свечи.
Джек притянул ее к себе для поцелуя. Никогда раньше ему не случалось завоевывать женщину постепенно, переходя от одной маленькой, но сладостной победы к другой, и этот путь, хотя и лишал его некоторых привычных удовольствий, был по-своему волнующе интересен. Ему нравилось наблюдать, как Агнесса, поначалу со смущенной робостью принимавшая его поцелуи, теперь все смелее отвечает на них, обнаруживая зарождавшееся слабое влечение. И Джек, целуя ее, думал: ничего, когда-нибудь он узнает, что значит по-настоящему обладать такой девушкой, как Агнесса!
— Иди, Джекки, — прошептала Агнесса взволнованно, чувствуя, что он не может от нее оторваться.
— Да, — согласился Джек, а сам по-прежнему сжимал ее руку. Эта девушка, пробудившая в его душе совершенно не изведанные чувства, была так близка от него и так желанна, что Джек чудом нашел в себе силы уйти.
— Запри дверь на ключ и спи.
— Я люблю тебя, Джекки! — негромко произнесла Агнесса, когда он уже был у дверей. — Спокойной ночи!
Он ушел. Агнесса, как смогла, развесила мокрые вещи и улеглась на кровать. Мягкие шкуры приятно и успокаивающе согревали тело, дождь шумел за окном, и все медленно-медленно уносилось куда-то… Она сама не заметила, как погрузилась в глубокий сон.
Джек пробрался на сеновал и, скинув наконец мокрую одежду, улегся неподалеку от Орвила. Дождь продолжал постукивать по деревянной крыше, а внутри было сухо, тепло, темно, так темно, что невозможно было разглядеть предмет, даже поднеся его к глазам, и оттого голос звучал как из пустоты.
Джек и Орвил долго молчали: однако каждый чувствовал, что его сосед не спит. Первым заговорил Орвил:
— Что это за девушка, Джек?
— Агнесса Митчелл.
— Ее имя я слышал. Но кто она такая, из какой семьи, если не секрет, конечно? — Ему не хотелось казаться навязчивым, но интерес, который пробудила в нем эта история, брал верх. Орвил старался говорить спокойно, стремясь не выдать невольно возникших чувств.
— Ну, почему же секрет! Она живет с матерью, сюда приехала на лето. У них особняк на побережье, — отвечал как-то не очень решительно или охотно, он что-то, казалось бы, одновременно обдумывал или решал для себя.
