попало — крупную деревянную ложку. Надо признать, так себе оружие.
— Ты кто? — нервно выкрикнула я, стараясь отойти от парня хоть на шаг. Но стоя спиной к плите это оказалось невозможно.
— Братец твой названый, — мерзко ухмыльнулся парень, обдав меня запахом, схожим с перегаром. — Неужто не признала?
— Марси? — выдохнула я.
— Марси, Марси, — закивал он. — А ты вот кто такая? — неожиданно и от того еще более страшно он шагнул вплотную и схватил меня за горло, приподнимая над полом. Нервно засучила ногами, забила руками, куда придется, но ему все нипочем. А с виду и не скажешь, что столько силищи в некрупном парне заложено.
— Отпусти, — прохрипела я, царапая его руку у моего горла, стараясь высвободиться, получить хоть глоток воздуха.
Резко разжал руку, и я кулем свалилась на пол, больно ударившись о каменную плиту. Из глаз потекли непрошенные слезы, горло опалило огнем, дышать невозможно, хоть никто и не держит. Ощущение, что воздух просто не проходит.
— Держись от моих стариков подальше, — присел возле меня на корточки этот урод. — Монеты со злачника я тебе, так и быть, прощу, но больше чтобы и близко к батьке не видел, поняла?
С ненавистью смотрела в мерзко ухмыляющуюся рожу. За все время на Галлее я не сталкивалась с такой неприкрытой агрессией и злобой и потому сейчас чувствовала себя беспомощной, как никогда. Решила со всем соглашаться, чтобы не спровоцировать этого неадеквата еще больше. Не знаю, чего уж он там себе надумал… Скорей бы только ушел.
Покивала в ответ, старательно пряча страх из глаз, думаю, такие мои эмоции его только раззадорят.
Марси еще посверлил меня злым, прожигающим взглядом, молча поднялся и вышел, по пути схватив со стола горсть шфурши. Как только парень ушел, с трудом поднялась на ноги, загасила печь и поплелась к выходу. Оставаться тут и дальше было страшно. Дверь даже не запирается, что я стану делать, надумай Марси вернуться? Как ни странно, но и выходить из домика я теперь опасалась, вдруг он караулит поблизости?
Все же набралась храбрости и шагнула за порог. От резких движений тут же закружилась голова. Горло болело нещадно, по ощущениям у меня там все распухло, дышать очень тяжело. Пока была в домике и почти не двигалась, еще ничего было, а сейчас, стоило только пойти в сторону деревни, перед глазами поплыли черные мушки, меня стало мотылять из стороны в сторону. Не дойду, — отчетливо поняла я, прежде чем потерять сознание.
Пришла в себя в незнакомом месте. Горло болит адски просто, тронула, чем-то перемотано, от чего еще труднее дышать. Стала судорожно разматывать тряпку на шее.
— Стой, стой! — раздался от порога смутно знакомый голос. Фирел, это был он. Мужчина выглядел непривычно. Он сбрил бороду, остриг косматые неухоженные волосы и теперь выглядел лет на тридцать пять, не старше. — Смазка там специальная, чтобы отек снять, — пояснил мужчина, ставя на столик около меня большую кружку. — Как же тебя так угораздило-то? — присел Фирел на край кровати, на которой я лежала и снова замотал повязку, что я успела размотать. — На вот, выпей, — подал он мне принесенную кружку.
Пробовала было говорить, но из горла вырывался лишь сиплый шепот, который и разобрать невозможно. Напиток приняла с благодарностью во взгляде. Первый глоток дался с трудом. Теплая жидкость никак не хотела проходить сквозь опухшую гортань. Промучившись, сумела сделать лишь несколько совсем крохотных глотков и вернула кружку мужчине.
Несмотря на слабость, оставаться в доме старосты я не планировала. Ни к чему это! Во-первых, от меня не укрылось ставшее вдруг панибратским отношение Фирела, да и Никос с Дизарой станут переживать. Откинулась на минутку обратно на кровать, расслабленно закрывая глаза. Напиток Фирела подействовал на горло смягчающе, стало болеть чуть меньше. Незаметно для себя самой задремала. Сквозь сон еще несколько раз чувствовала, что Фирел подносил мне кружку с теплым напитком, делала маленькие глотки и вновь погружалась в дрему. Один раз мужчина осторожно, стараясь не потревожить, сменил повязку у меня на шее.
В очередной раз, когда проснулась от ощущения льющейся в рот жидкости, сделала несколько глотков и с усилием открыла глаза. Хватит спать! Нужно уходить отсюда.
— Спасибо, — прохрипела я, садясь на кровати. Фирел сдвинулся, давая мне пространство для такого маневра.
— Кто это сделал? — серьезно поинтересовался староста. — Узнала его али нет?
— Марси, — выдохнула я, смаргивая тут же появившиеся слезы.
— Ах он, щенок! — рассердился Фирел, поднимаясь. — Ты сегодня еще поспи, не противься, — предупредил Фирел. — Вельсяра — ведунья наша сказала, три дня тебя отарником поить, и чтоб не болтала эти дни, жерло не тревожила. А я схожу к Марси побалакаю.
Сил у меня прибавилось, это да. Но напиток, которым отпаивал меня Фирел, явно со снотворным эффектом, потому что держать глаза открытыми становилось все труднее, и я перестала бороться со сном. Снова прилегла, свернувшись клубочком и очень быстро заснула.
В следующий раз проснулась от шума неподалеку. Медленно села в кровати, свесила ноги. Потряхивает от голода, срочно нужно в туалет, зато шея болит уже не так сильно. Держась за стеночку, вышла из небольшой комнатки, где провела все это время и пошла на шум. Фирел кухарил у похожей на мою печки. Обернулся, будто почувствовал мое присутствие.
— Встала? — удовлетворенно спросил он. — Нужник тама, — кивнул за дверь. — Дойдешь сама?
— Дойду, — прозвучало уже не так хрипло.
После туалета прошла к корыту с водой, нагревшейся на солнце, и с удовольствием умылась. Я была в том же наряде, что и несколько дней назад. Фирел никак на мою честь не покушался, это очевидно. Вернулась в дом, мужчина как раз ставил на стол вторую тарелку с супом. По запаху догадалась, что мясной. Заметила на столе кувшин с молоком и хлеб. Решила позавтракать этим.
— А чего ж похлебку не ешь? — удивился староста, смотря как я хлеб в молоке размачиваю. — Я с утра серелерку зарубил, свежую сготовил.
— Простите, Фирел, не хочется, — выдавила из себя. — Спасибо вам за все.
— Да будет тебе, — отмахнулся мужчина. — Я вот давно без бабы живу, хоть духом женским в доме запахло. А переходи ко мне насовсем! — вдруг выпалил мужчина. — Чего на краю-то ютиться? Одна баба не должна жить, любой обидеть может, сама уж поняла небось!
— Я… нет, — в шоке только головой отрицательно замотала.
— Ты правда сговорена, али сбрехал Никос? — Фирел внимательно следил за моей реакцией и что-то такое видимо увидел у меня во взгляде, что без слов понял ответ. — Свободна, значит, — сощурился он. — Али не ровня тебе
