Там что-то шевелилось. Он прицелился. И в этот момент он узнал своего «врага». Это был Камило. Тут грянул второй выстрел. Эрнесто обвязал дуло винтовки белой тряпкой и поднял ее над головой.
Камило радостно выскочил из укрытия, держа винтовку наизготове. У него вытянулось лицо от изумления, когда он узнал старого приятеля:
— Я видел только твою каску, Че. Думал, это солдат Батисты. Эрнесто снял каску и осмотрел ее:
— Из-за этого трофея я чуть было не погиб. Слава богу, ты промазал. Камило кивнул.
— Гм, такого со мной давно не случалось!
Один из революционеров должен был попасть в город. Нужно наладить связь с «Движением 26 июля». Кроме того, нужно запастись продуктами и медикаментами.
Эрнесто воспользовался случаем и послал весточку родителям. В городе письмо просто опускают в почтовый ящик. Но ему следует все же быть очень осторожным. Почтальона могут задержать. Возможно, вся почта, поступающая из прифронтовой зоны, тщательно контролируется. Он не должен давать властям никакой зацепки или даже намека.
А ему так хотелось рассказать о многом. О том, как его ранили, например. Но тогда мать будет очень сильно волноваться. О тяжком поражении под Алегрия-де-Пио, но тогда враг может сделать соответствующие выводы. Не хотелось упоминать также о кровоточащих ногах и приступах астмы. Так может быть, поведать о стойкости своих соратников и пробудившейся в них вере в победу.
Он написал: «Сперва я думал, что ничего не выйдет и наступает полный развал. Но шеф сумел стабилизировать, а потом даже исправить ситуацию. Теперь мне даже кажется, что через несколько месяцев он предоставит мне отпуск, если, конечно, дела пойдут на лад и все можно будет оплатить. С каждым днем я все лучше и лучше ориентируюсь и собираюсь с помощью шефа сделать карьеру. Он очень неплохой человек».
Эрнесто даже не помнил, от кого это пошло. Во всяком случае, к нему все чаще обращались не по имени. Ему дали прозвище, которое пришлось ему по вкусу. Они называли его Че.
Он знал, что в Венесуэле и Колумбии аргентинцев часто именуют «Че». Это обращение там очень популярно. Эрнесто сам подчас использовал его вместо обращения. Ему казалось, что слово заимствовано у индейцев. Но его истинного происхождения он не знал.
Насколько он помнил, ему постоянно давали какие-то прозвища. Родители называли его нежно Тэтэ. Одноклассники звали его Chancho (Свинья), потому что чавкал за едой. Позднее из-за коротко остриженных волос его прозвали «лысым». Но прозвище Че нравилось ему больше всех. Со временем он стал предпочитать его своему настоящему имени и подписывал им свои первые письменные сообщения.
Все чаще и чаще его охватывало чувство, что конец его близок. Средств от астмы у него не было. Постоянные приступы страшно изнуряли его. Повстанцы продвигались крайне медленно. Местность так и кишела армейскими заставами, и кашель мог их выдать. Но сдержать его он был не в силах. От жуткого кашля он чуть не падал. От прилива крови к голове казалось, что череп вот-вот лопнет.
В Сьерре наступил сезон дождей. Влажный климат его окончательно доконал. Не спасал даже полиэтиленовый навес над гамаком. Каждую ночь он промокал до костей. Из-за него партизаны уже собирались ночевать в крестьянских хижинах.
Че это совсем не устраивало. Правда, большинство крестьян сочувствовало им, но солдаты часто устраивали в их домах облавы в поисках повстанцев.
Ноги увязали в мягкой болотистой почве. Каждый шаг требовал такого напряжения, что мог начаться приступ астмы.
Вблизи маленького крестьянского домика, расположенного на плантации кофе, они сделали привал, чтобы собраться с силами. Он попытался отвлечься. Решил прочесть про себя стихи Неруды. Вслух он не мог это сделать, поскольку неравномерное дыхание при чтении могло бы вызвать новый приступ.
Жизнь не погибла, мой безгрешный брат.Но дикой розой в чащеПурпуровая капля затерялась,И навсегда потух земной светильник…[13]
Дальше он забыл текст. Он собирался уже поискать в рюкзаке сборник его стихов. Он не расставался с «Всеобщей песней».[14] Но тут он почувствовал, как сужаются его дыхательные пути. Чертова астма! Из-за него группа застряла в этом опасном районе. Надо бы попросить их оставить его. Пусть не беспокоятся за его участь. Они же ждут пополнения. Франк Паис сформировал в Сантьяго отряд. Он уже направился в Сьерру. В его составе около пятнадцати бойцов. Вполне достаточно, чтобы изгнать батистовцев из Сьерры. А тут эта астма!
Фидель постоянно слушал по транзистору новости. Министр обороны орал: «Интервью, якобы полученное американским журналистом Мэтьюзом у Фиделя Кастро, — это наглая ложь. Это фальшивка. Фидель Кастро и его бандиты полностью блокированы. И никому не удастся прорвать кольцо блокады. Мэтьюз не мог попасть к нему. Мы бы сразу узнали об этом. Я требую от Мэтьюза опубликовать снимки Фиделя Кастро и этого аргентинского агента Гевары, которые он якобы сделал».
Фидель засмеялся.
— Послушай, Че! Послушай, как он хвастается. Теперь Мэтьюз опубликует фотографии, и режим опять сядет в лужу. Выше голову, старина! Слону опять здорово досталось от мухи.
— Дай мне сигару!
— Что?
— Дай мне сигару, Фидель. Или достань из рюкзака мою трубку.
— Но у тебя ведь только что кончился приступ?
— Вкус табака благотворно действует на меня. Дым не дает астме разыграться.
Фидель, весело подтрунивая над компаньеро, принес ему сигару.
Привал продолжался два дня. На третий день крестьянин, доставлявший им продукты, не пришел в лагерь.
Фидель стоял рядом с Че. У него сразу же зародились подозрения: «Возможно, батистовцы схватили его. Под пытками он все расскажет. Нам надо уходить».
Санчес со своего наблюдательного поста сообщил о приближении большого отряда солдат. Они уже заняли горную вершину.
— Быстрее! Нам нужно добраться до подножия горы. Здесь мы для них идеальная мишень.
Бойцы побежали.
Вновь начался приступ астмы. Че стоял скрючившись, опираясь на винтовку. Вот уже гранатометы и пулеметы обрушили огонь на то место, где они только что стояли лагерем. Батистовцы были прекрасно осведомлены о местонахождении повстанцев.
Че попытался сделать пару шагов. Он тут же мешком свалился на землю. Крестьянин Креспо рывком поднял его.
— Пошли!
Че попробовал это сделать, опираясь на Креспо и винтовку. Но ему приходилось останавливаться у каждого дерева, чтобы перевести дыхание. Колени его не слушались, они все время резко подгибались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
