а теперь придется отвоевывать назад. Но, я не жалуюсь. Накосячил — отвечай. Если надо, на коленях при всем универе к ней приползу, лишь бы простила меня м*дака.
— И зачем ты меня сюда позвал? Я этого урода и в универе видеть не могу, а сейчас тем более. — Слышу над головой голос Софии и, подняв голову, натыкаюсь на ненавидящий взгляд.
В это время девчонка резко разворачивается и спешит на выход, но я не могу упустить такой шанс и поэтому спешу за ней, преграждая путь к выходу.
— Соф, прошу тебя, выслушай меня! Мне очень нужна твоя помощь, и это касается Евы. Пожалуйста! Я понимаю, что идиот, натворил дел, сделал больно твоей сестре, но поверь мне тоже больно. И я хочу разобраться во всем, и все наладить, но для этого мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Прошу!
— Хорошо, но только ради сестры! У тебя пять минут! — Произносит строго Софа и, развернувшись, идет к нашему столику, где тут же попадает в руки моего лучшего друга.
— Детка прости, но это правда, важно. Поверь мне. — Уговаривает Егор свою девушку, а я смотрю и думаю, когда он успел так плотно сесть под ее каблук? В прочем это не мое дело, да и я бы сам не прочь вернуть каблук своей красотки.
Сажусь напротив влюбленной парочки, и повторяю свой рассказ только теперь для Софии. По — началу она смотрит на меня с ненавистью, но по мере того как рассказ подходит к концу, она недоуменно хмурится. И я уже сейчас понимаю как сильно я облажался.
— Я знаю сестру как свои пять пальцев, и с уверенностью могу сказать тебе, что она не пошла бы на такое. Она искренне тебя любила. — Этот ее комментарий, сказанный в прошедшем времени, сильно задевает, но я не теряю надежды, что Ева все — таки все еще любит меня. — И не могу сказать точно, о чем они говорили с Петром, но могу предположить, что о Мироне. Незадолго до вашего расставания, Петр сообщил, что приезжает его сын, и попросил нас с ним подружиться.
— А что насчет бизнеса, разговор ведь зашел о нем?!
— Тут все просто. Петр очень хотел, чтобы сын присоединился к семейному делу и говорил об этом. Я уверена. Так что разбирайся с теми, кто дал тебе эту запись, и еще я немного разбираюсь в таких вещах, запись обрезана. Кусок разговора отсутствует, слышно, как в один момент шум меняется. Когда — то увлекалась всеми этими программами.
— Я хочу вернуть твою сестру. Не могу без нее, она мне снится каждую ночь, и просто сводит меня с ума. Ева — моя, и так будет всегда. Я разберусь с теми, кто причастен ко всей этой фигне, и сделаю все что угодно, лишь бы она меня простила.
— Не уверена, что она простит, и вернется. Но, даже если у тебя получится, легко это не будет точно.
— Из — за него? Ты думаешь, что не вернется? — Интересуюсь у Софии, имея в виду Мирона.
— Нет, Мирон тут не при чем. Она воспринимает его как брата. Дело в другом. Но, в любом случае вам стоит поговорить и все выяснить. Мне пора, скоро пара начнется. — София с Егором уходят, а я остаюсь один, чтобы обдумать дальнейший план действия. И с уверенностью могу сказать одно, Кристина действовала не одна, ей кто — то помогал.
Первую пару у нас проводит Нинель, а это значит, что место рядом с Евой остается за мной, и я уж точно не намерен пропускать эту возможность провести с любимой ближайшие полтора часа. Поэтому подзываю официанта, чтобы расплатиться по счету, и:
— Будьте добры, добавьте в заказ облепиховый чай, с собой.
Через десять минут я уже сижу на своем месте, в ожидании моей прекрасной, а ее любимый чай стоит на парте и дожидается Еву. София с Егором сидят на своих местах, и о чем — то сосредоточенно разговаривают. Но, в этот момент я отвлекаюсь, потому что в аудиторию заходит Ева с Мироном, и ее взгляд тут же встречается с моим. Разве это не знак того, что ее чувства еще не угасли? Уговариваю себя успокоиться, сижу на месте и не отрываю от нее взгляда. Такая она красивая, и нежная.
— Можешь пересесть за другую парту, я поговорю с Нинель и попрошу ее посадить со мной Мирона. Так что, у тебя нет надобности, терпеть мое общество.- Произносит стальным голосом Ева.
— А я и не терплю, я наслаждаюсь. — Произношу с улыбкой, и тут же перевожу взгляд на Мирона. — Так что найди себе свободное место, и желательно подальше от нас.
Демонстративно отодвигаю стул для Евы, и протягиваю ей облепиховый чай.
— Это тебе. Облепиховый, как ты любишь! Только пей осторожно, он горячий, не обожгись.
— Не стоит. Я и сам могу купить ей чай. — Произносит этот Мирон.
— Слушай, я понимаю, что ты по — братски — делаю кавычки в воздухе — переживаешь за нее, но я не наврежу ей, больше никогда. Я хочу вернуть ее, и не отступлю, ни остановлюсь ни перед чем, так что не мешай, пожалуйста!
Все в аудитории замолкают и смотрят исключительно на нас, а я смотрю в этот момент на шокированную Еву, встаю и беру ее за руку.
— Детка, пожалуйста, дай мне возможность объяснить все. Я идиот, сделал самую глупую ошибку, и понимаю, что не имею права о чем — то тебя просить, но пожалуйста, дай мне шанс, дай шанс хотя бы объясниться. — Смотрю в глаза Евы, и вижу в них борьбу самой с собой, поэтому, не теряя времени, мягко подталкиваю ее к выходу из аудитории. — Дай мне всего пять минут. И я хочу, чтобы ты знала, я сказал только что правду, я хочу тебя вернуть.
Ева поднимает на меня взгляд своих прекрасных глаз, и я клянусь, что вижу в них любовь, мы стоим у входа в аудиторию и просто смотрим друг на друга. Я чувствую, как мои губы покалывает, дико хочу ее поцеловать. А дальше Ева проводит язычком по верхней губе, и я понимаю, что она тоже этого хочет, поэтому, не медля ни секунды, я опускаю голову к ее губам. И когда до заветных сладких губ остается
