Быстро спустившись по лестнице, Анна вышла из сарая.
Подбежав к самой бедной женщине, она начала громко всхлипывать и при этом отчаянно жестикулировать. Настоящие слезы трудно вызвать, но через несколько секунд они все же появятся. Тем временем Анна несла всякую чепуху, все, что взбрело ей в голову. Жалобно причитая, она рассказала о том, что потеряла свой любимый веер из слоновой кости, когда вместе со слугами высадилась из этой ужасной лодки на берег, чтобы немного отдохнуть. Заикаясь от волнения, она говорила, что пошла искать его, а злая первая жена даже не разрешила ей взять с собой слугу. А потом — теперь уже появились настоящие слезы — она потерялась, долго шла, упала, порвав свое платье. И вот теперь оно испачкано грязью. Она так испугалась, что до сих пор вся дрожит. О, у нее есть прекрасные нефритовые серьги, которые будут великолепно смотреться в чудесных ушках любой женщины. Ее муж подарил ей карманные очки. Это такое чудесное устройство, привезенное из Европы. По правде говоря, много лет назад ее послали, чтобы она отнесла мандарину эти карманные очки в качестве подарка, но вместо очков он захотел получить ее. Поэтому ее выдали замуж за этого мандарина, и теперь ее отец и ее муж вместе ведут дела…
У одного из мужчин даже заблестели глаза — так его заинтриговал рассказ незнакомки. Он, очевидно, понимал, какого рода делами занимается мандарин вместе с белым мужчиной. Интересно, как много опиума доходит сюда, в эту деревню, находящуюся между Великим каналом и Шанхаем? Анна была уверена в том, что очень мало. Она улыбнулась ему, и он опустил свой меч.
— Мой отец, — мягко произнесла она, — всегда считал меня своей самой любимой дочерью. Он наградит всех, кто мне поможет.
Бросив меч на землю, мужчина рассмеялся.
— Глупые женщины, — сказал он, покатываясь со смеху. — Приняли потерявшуюся женщину за привидение!
— Но… но… — заикаясь, пробормотал мальчик. — Она…
— Из племени варваров-иностранцев, — подсказала ему Анна. — Да, так оно и есть, но я не призрак и не демон. Вот… — Она протянула ему руку. — Прикоснись к моей коже. Ты увидишь, что я такая же теплая, как и ты.
Мальчик явно боялся. Закусив губу, он нерешительно посмотрел на своих односельчан. Затем, помявшись, он все-таки протянул дрожащую руку и осторожно прикоснулся к Анне пальцем.
— Она мягкая! — закричал он и снова притронулся к ней. На этот раз он не так быстро отдернул свою руку. — И теплая!
Мужчина просто взорвался от смеха.
— Конечно, женщина мягкая и теплая, — сказал он, похлопывая мальчика по спине. — Какой еще она может быть?
Их окружили другие дети, и каждый из них хотел прикоснуться к Анне. Женщины с любопытством рассматривали ее волосы и одежду и уже не спешили отгонять от нее своих детей. Все они смотрели в одном направлении — наверное, там была их деревня. Послышались разговоры о еде, и у голодной Анны снова сжался желудок. Она пошла в ту сторону, куда они ей указали. Но дети обступили ее плотным кольцом, и ей трудно было идти. Наклонившись, Анна взяла на руки самую маленькую девочку, и они зашагали быстрее.
Теперь ее уже никто не боялся. Крестьяне относились к ней как к человеку, который поможет им немного обогатиться и внесет некоторое оживление в их тяжелую и однообразную жизнь. Анна вздохнула с облегчением, хотя в любой момент — если, конечно, потребуется — готова была снова горько разрыдаться и заставить себя робко и застенчиво улыбаться.
Вдали послышался чей-то крик. Он донесся оттуда, куда убежали дети. Анна не расслышала слов. Она все прекрасно понимала, когда говорил один человек, но разве можно что-нибудь разобрать, когда одновременно звучат голоса десяти человек? Слова превратились в какой-то звуковой поток, и она изо всех сил пыталась удержаться на плаву.
Через какое-то время Анна поняла, что это невозможно, и решила переключиться на мысли о еде. Однако голоса постепенно утихли, окружавшие ее дети разбежались в разные стороны. Сначала беглянка почувствовала облегчение, ведь теперь она могла свободно двигаться, не наталкиваясь на маленькие тела. Но потом девочка, сидевшая у нее на руках, тоже убежала прочь, и Анна остановилась, вслушиваясь в неожиданно наступившую тишину.
Продолжая мечтать о горячих клецках, она недоуменно подняла глаза и… увидела троих мужчин. Они не походили на крестьян и были лучше вооружены — хорошо смазанными мечами и тяжелыми кулаками. По всей видимости, и питались они намного лучше — у всех были широкие плечи, бугрившиеся огромными мускулами. А что хуже всего — ими нельзя так легко манипулировать с помощью привычных для нее приемов. Эти крепкие мужчины наверняка повиновались только двум силам — деньгам и власти. У нее же не было ни того, ни другого.
И Анна сорвалась с места, даже не дав себе время подумать о том, куда ей следует бежать. Она просто помчалась, как ветер. Но ей мешала узкая юбка, дрожащие ноги и ребенок, стоявший у нее на пути.
Она свернула в сторону, а потом споткнулась.
И ее поймали.
Из дневника Анны Марии Томпсон
16 декабря 1881 г.
Я нашла этот корабль. Я нашла корабль папы, и они все действительно были очень добры ко мне. Меня, наверное, на месяц посадят на хлеб и воду, но это того стоит.
Я сбежала именно так, как и планировала. Это оказалось очень легко! А потом я взяла рикшу и приехала в доки. Я очень-очень долго искала корабль, однако мне очень помогло то, что я говорю не только на английском, но и на китайском языке. Всегда найдется кто-нибудь, кому нужен переводчик. Даже рикши бесплатно возят меня, если я помогаю им заполучить богатого белого клиента.
Я долго искала нужный корабль. А потом, когда я хотела пробраться на этот корабль, меня поймали. Эти двое матросов настоящие грубияны. Они хотели выбросить меня за борт, но капитан остановил их. Он был очень добр ко мне, потому что я вспомнила его имя. Я сказала ему, что ищу своего отца и что мне нужно поговорить с ним. Я сказала, что я дочь Фрэнка Томпсона. Потом он пригласил меня к себе в каюту и даже угостил каким-то черствым печеньем.
Там он и рассказал мне о моем папе. Сначала я ему не поверила. Все вокруг лгут. Но он показал мне записи. Люди обманывают на словах, а вот пишут всегда только правду. У этого капитана имелась книга, в которую он записывал имена всех, кто был на его корабле, а также то, сколько денег получил каждый из матросов.
Отцу заплатили год назад, и с тех пор он больше не появлялся. Я не знала, что мне делать. Если отец не плавает на корабле, то где же он тогда? Я начала плакать — большие английские мужчины всегда помогают, когда плачет маленькая девочка.
