Читаем без скачивания Седьмая жена - Игорь Ефимов

Поднимайтесь, Энтони, я тут же следом за вами. Только захвачу бутылку и стаканы. Разговор будет долгий, они нам понадобятся.

Радиопередача, посланная с берегов озера Эри

(Клиника «Круговорот»)

Однажды, еще до Большого несчастья, постигшего меня, в мою страховую контору явилась элегантная клиентка. Она представилась адвокатом, ведущим дела одной процветающей клиники в соседнем штате, носившей причудливое название «Круговорот». Она хотела бы купить страховку против исков пациентов, недовольных лечением. Без такой страховки клиники и больницы, как известно, не могут работать. Почему она не обратилась к страховым компаниям в своем штате? О, ей сказали, что наши расценки процентов на десять ниже.

Я обещал подготовить необходимые бумаги и попросил ее прийти через две недели. Конечно, я навел справки о клинике «Круговорот». Судя по всем данным, она процветала. В ней работала небольшая группа врачей, но все – с отличными репутациями. Она располагалась в дорогом горном курорте, была окружена великолепным садом. Телефонистка отвечала нежнейшим голосом, но всегда говорила, что, к величайшему, величайшему ее сожалению, мест у них нет и очередь, как минимум, на два месяца. Была лишь одна тревожная деталь. По слухам, примерно треть поступавших в клинику больных умирала. Но никто из родственников умерших никогда не подавал на нее в суд. Врачи объясняли эту печальную статистику тем, что они бесстрашно брались лечить тяжелейшие, безнадежные случаи.

Я подготовил нужные бумаги, но женщина-адвокат не явилась. Телефон ее откликался только записанным на пленку голосом. А через неделю в соседнем штате разразился скандал. Газеты поместили на первой странице сообщение о налете полиции на «Круговорот». Все врачи были арестованы. Оказалось, что клиника эта обслуживала самоубийц. Она обеспечивала желающим легкий и безболезненный уход из этого мира. Расценки были очень высокими. Как вы понимаете, пациенты этого сорта о деньгах не пекутся. Но даже если у вас не было гроша за душой, вас могли взять в эту клинику и тихо переправить в мир теней даром. Потому что вторым источником дохода преступной шайки была продажа органов самоубийц для пересадки людям, воображающим, что они еще не насладились этим бренным миром и всеми рассыпанными в нем удовольствиями. Как вы сами понимаете, никто не мог соперничать с «Круговоротом» по свежести поставляемого продукта. Так что и здесь цены были весьма высокими.

На суде вскрывались ужасные вещи. Бывали случаи, когда настроение самоубийцы менялось и он заявлял, что нет, пожалуй, он готов попробовать начать жизнь сначала. Ему говорили, что, конечно, зачем спешить, все дороги открыты перед вами. Но, само собой разумеется, выпускать пациента с такой неустойчивой психикой, не умеющего довести простое дело до конца, они не могли. Рано или поздно он начал бы болтать. На прощание ему делали укольчик, якобы витаминный, и он не доходил до ворот шикарного сада.

Иногда родственники привозили надоевшего им старика, обуянного подлым стариковским эгоизмом, не думающего о покое близких, который и в мыслях не имел расставаться со своими мелкими стариковскими радостями. Давалась подписка о том, что родственники не будут иметь никаких претензий к врачу, который попытается излечить тяжелейший – к сожалению, еще не диагнозированный – недуг в этом зажившемся пациенте.

Конечно, клиника предпочитала пациентов, не имевших назойливой родни. Но даже если родственники были и чуяли что-то неладное («такой молодой? сердце не выдержало операции? а что вы у него оперировали?»), они оказывались перед дилеммой: промолчать или подать в суд, доказать, что это было самоубийство, и лишиться страховой премии.

Преступную медицинскую банду погубила случайность. Вернее, тщеславная тяга к улучшению качества продукции. Они вырезали одному молодому самоубийце почки, печень и желудок, не дождавшись, чтобы он умер по-настоящему. И по какому-то чудесному стечению биологических обстоятельств в мертвецкой пациент пришел в себя. Он не помнил, что с ним произошло. Он нашел какую-то рубашку, брюки. Оделся и незаметно вышел из клиники. Его немного беспокоила непривычная легкость в животе. Он решил, что он просто голоден. Зашел в пиццерию и съел полпиццы. Тут ему стало совсем нехорошо. «Скорая помощь» подобрала его на улице и отвезла в городскую больницу.

Врачи были, естественно, поражены, обнаружив отсутствие у пациента столь важных органов. В бреду он несколько раз произнес название «Круговорот». Позвонили туда. Те переполошились, сказали, что вышло недоразумение. Привозите больного, а мы пока постараемся вернуть его почки из Аризоны, печень – из Вермонта, а даже если желудок не удастся отнять у кувейтского шейха, то мы что-нибудь придумаем. Но в этот момент биологическое чудо кончилось. Больной, которому было суждено заблудиться на выходе из нашего бренного мира, скончался, и преступную шайку накрыли.

Казалось, ничто не могло спасти врачей из «Круговорота» от справедливого возмездия. Однако их адвокатша применила простой, но очень эффективный ход. Одного за другим она стала показывать присяжным людей из обеих очередей, тянувшихся к «Круговороту». Телевизионные интервью с каждым – минут на десять. Сначала из очереди самоубийц – истерзанных, отчаявшихся, замученных горем или неизлечимой болезнью, молящих об избавлении. Потом – из очереди ждущих пересадки: полных трепетного желания жить, надеящихся на спасительную операцию, на скорую замену отказавших сердец, глаз, колен, почек, окруженных любящими родственниками, умоляющими вернуть к жизни близкого человека.

– Врачи, сидящие сейчас перед вами, были последней надеждой этих несчастных, – говорила коварная защитница. – Да, они делали нечто такое, что пока возбраняется нашими законами. Но разве не провидим мы приближение новых чудесных времен, когда смерть отступит еще дальше перед наукой? Разве так уж трудно вообразить нам сшитых по двое людей, живущих в буквальном смысле слова одним сердцем, одной печенью или дышащих легкими одного и очищающими кровь почками другого? Разве не проступают перед нами черты будущего общества, в котором любые органы человеческого тела можно будет приобретать так же свободно, как батарейки к приемнику? Но спрашивается – где же их взять? Одними автомобильными катастрофами не обойдешься. Рано или поздно всем станет ясно, что все эти чудные здоровые печени, почки и сердца, сейчас пропадающие зазря в утопленниках, в самосожженцах, в удавленниках, висящих днями без всякой пользы на чердаке, могут и должны быть пущены на дело пересадки. Нужно только разрешить разочарованным людям гигиенично, продуктивно и достойно сделать то, что они все равно сделают, но только в ужасных условиях, через боль, грязь, нервные потрясения для близких.

– Так кто же эти врачи, сидящие на скамье подсудимых? – воскликнула завлекательная дама в конце своей речи. – Преступники или бесстрашные пионеры прогресса? Если вы вынесете им обвинительный приговор, не окажетесь ли вы в анналах истории рядом с теми, кто судил Сократа, Галилея, Джона Брауна, Дрейфуса?…

И присяжные дрогнули. Они так и не смогли прийти к какому-то решению. Пришлось назначать новый суд. Затем дело откладывалось и откладывалось. Насколько мне известно, оно тянется и до сих пор.

А вы, дорогие радиослушатели? Какой приговор вынесли бы вы врачам из клиники «Круговорот»? Врачам, решившимся взять на себя удовлетворение острейшего спроса на столь необычные товары и услуги?

7. Отплытие

Флаг на мачте щелкал и извивался под ветром. Собачья голова на нем рвалась вперед, в погоню за катящейся консервной банкой. По сходням сновали рассыльные из магазина. Китаянка Линь Чжан, в белом поварском колпаке, проверяла ящики с бутылками и пакеты с провизией, делала отметки в своем списке. Пабло-Педро, с отверткой и кистью в руках, двигался вдоль правого борта «Вавилонии», подтягивая разболтавшиеся винты в перилах и сетке, закрашивая пятнышки ржавчины.

Только для смеха, только шутки ради обронил Антон их имена, когда обсуждали состав команды. Но непредсказуемый авантюрист Козулин тотчас загорелся, сам поехал в Брайтон поговорить с ними и в тот же день завербовал разбойную парочку. («Они знают и любят Голду – раз. Они представляют униженные и оскорбленные народы, так что их тепло встретят в Перевернутой стране, – два. Пабло-Педро служил в морской пехоте, ему знакомы начатки пиратского ремесла – это может очень пригодиться. И наконец, им тоже абсолютно нечего терять».) Козулин сам и вывез их на своем автомобиле. Тюремный радиодатчик был отстегнут и снят с ноги Пабло-Педро на границе пятимильной зоны, тут же выброшен в озеро. («Беглый каторжник на борту, свежий след от цепи на ноге – это же очаровательно, в этом есть стиль».)