я видела впервые в жизни.
Не успела я глазом моргнуть, как он подплыл ко мне и за ноги утащил меня под воду. Я открыла глаза и сердито посмотрела на него. Он встретился со мной взглядом и улыбнулся. Черт возьми, он был красив даже под водой, с пузырьками воздуха, выходящими из его носа.
Он отпустил меня. Я всплыла и пригладила волосы назад. Секунду спустя он тоже всплыл, смеясь и приглаживая волосы.
– Не сердись, Лютик. Мне просто не терпелось снова побарахтаться с тобой.
Я еще секунду сердито смотрела на него, но моей злости хватило ненадолго: он смотрел на меня с этим невинным выражением лица, и капельки воды красиво прилипли к его невероятно длинным ресницам.
Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку, которая непонятно откуда появилась на моем лице.
– Какой же ты засранец. Не могу поверить, что ты бросил меня в бассейн. Никто никогда не бросал меня в бассейн.
Он подплыл ко мне, притянул мое тело к своему и закружил нас в воде.
– Какая жалость. Ты такая насквозь промокшая.
Он наклонился и легонько поцеловал меня в губы, в каждый глаз и, наконец, в нос. Ладно, простим на первый раз.
– Ты отличный пловец, – заметила я.
Он кивнул.
– Когда растешь в отелях и дешевых апартаментах с бассейнами, невольно проводишь много времени, оттачивая навыки плавания. – Он на миг умолк. – Мне было больше нечем заняться. Некоторые дети играют в баскетбол. Я плавал.
Я пристально посмотрела на него.
– У меня создалось впечатление, что твоя мать была… знаменита… и у вас водились деньги.
– Трудно иметь что-либо, когда тратишь все, что у тебя есть, на лекарства. И я знаю, что раньше говорил о ней «знаменитая», но теперь я бы сказал «хорошо известная» – это более удачное определение. Но в нашем бизнесе это не всегда означает «хорошо оплачиваемая». Это просто означает, что она была готова делать то, чего не хотели другие.
Я смотрела на него, и у меня болело сердце. Каково было маленькому мальчику знать, чем занимается его мать каждый раз, когда она уходила на такую работу? Но мы были в бассейне, и сейчас не стоило задавать ему новые вопросы.
Я сменила тему.
– Почему ты одолжил этот плотик? – спросила я, кивая в сторону плота, что покачивался поблизости.
– Потому что я хочу доказать свою точку зрения, – ответил он, подплывая к нему и возвращая его ко мне.
– О боже, это часть твоей Титанической терапии? – спросила я. – Послушай, я не профессионал. И мне кажется, что здесь требуется именно она.
Он подмигнул мне.
– Не падай духом, детка. Давай, попробуем вместе. Ты мне нужна, Грейс.
Я рассмеялась. И мы потратили следующие полчаса, пытаясь удержать нас обоих вертикально на узком плотике и не опрокинуться. Каждый раз, когда он скатывался с него, он погружался под воду, держа одну руку вверх, имитируя этакий человеческий леденец. Я смеялась так, что у меня заболело лицо.
Наконец он смог удержаться достаточно устойчиво, чтобы затащить меня на себя, и мы оба лежали, широко раскрыв глаза, и старались не двигаться. По его лицу медленно расползалась улыбка.
– Я так и знал, – прошептал он.
– Никогда не падай духом, детка, – прошептала я в ответ.
Он засмеялся, и в следующий миг мы перевернулись.
Карсон
Мы вылезли из воды, вытерлись и рухнули на шезлонги. Грейс закрыла глаза и ненадолго задремала. Я не сводил глаз с ее изящного тела в бикини.
Затем я подошел к бару и заказал нам пару бутылок пива, и когда через полчаса она потянулась и открыла глаза, я протянул ей напиток.
– Спасибо. Извини, и долго я спала?
– Я рад, что ты уснула. Сегодня вечером ты нужна мне хорошо отдохнувшей. – Я хитро подмигнул ей.
Она игриво улыбнулась мне.
– Почему? Мы будем обсуждать еще более эмоциональные кинематографические проблемы?
Я улыбнулся.
– Ту же самую. Только будем использовать кровать как плавсредство.
– Тебе и вправду нужна длительная терапия? Пожалуй, мне пора взимать за это плату.
Я забрал у нее пиво и повалил ее на себя.
– Называй свою цену. Я заплачу, – сказал я, сжимая ее ягодицы и щекоча ей ребра.
– Ой! Карсон, этак я могу описаться, – взвизгнула она.
– Извращенка. Но не у бассейна, детка. Не всем нравятся такие вещи. Некоторых ты шокируешь…
– Грейс? Это ты? – раздался мужской голос.
Я резко поднял голову, а Грейс так же резко обернулась. Затем села прямо и резко пересела на свой шезлонг, так что мои руки все еще зависали там, где миллисекундами раньше находилась ее попка.
В конце нашего ряда шезлонгов стоял высокий шатен в плавках и с тревогой смотрел на Грейс.
– Паркер! Привет. О боже. Не знала, что ты будешь здесь в эти выходные! Привет!
– Привет, – сказал он, глядя на меня, явно ожидая, что нас представят друг другу. Грейс сделала вид, будто не заметила.
– И как тебе конференция? – спросила она, наклонив голову и улыбаясь ему. От меня не скрылось, как он, прежде чем ответить, скользнул взглядом по ее практически обнаженному телу, и мои руки невольно сжались в кулаки.
– Э-э-э… неплохо. Мне очень понравилось выступление профессора Фултона сегодня днем. Что ты думаешь? Я тебя там не видел.
– Просто я сидела сзади. Да, речь была интересной. Очень информативной. – Она энергично кивнула. Мне было интересно, поймет ли этот напыщенный придурок, что она водит его за нос. Если нет, то он плохо ее знает. При этой мысли мне захотелось улыбнуться, но я сдержался.
В конце концов он просто протянул мне руку и сказал:
– Паркер Грейсон, я – однокурсник Грейс.
Я протянул руку и собирался представиться, но Грейс вмешалась:
– Это Рик… Райдер. Он учится в юридической школе в Стэнфорде.
Паркер с сомнением посмотрел на меня.
– Стэнфорд, да? Отличный универ. Откуда вы двое знаете друг друга?
– Родители Рика – друзья семьи. Ну, ты понимаешь. Мы давно знаем друг друга. Верно я говорю, Рик?
Я приподнял бровь.
– Верно.
– Тогда просто здорово, что вы здесь встретились. На чем вы специализируетесь, Рик?
Я прищурился, глядя на Паркера, а потом взглянул на Грейс. На ее лице читалась паника. Мой взгляд упал на ее декольте.
– Что ж, Паркер, я бы сказал, что я специализируюсь на проверке деталей.
Паркер был явно сбит с толку.
– О, вы имеете в виду законы о промышленном труде?
– Они самые, Паркер, – сказал я.
Грейс нервно рассмеялась.
– Что ж, было приятно тебя видеть. Надо будет сходить попить кофе, когда мы вернемся.
Паркер отвернул от меня растерянное лицо и улыбнулся
