листа правобережной «Таймс» почти современного качества.
Самое забавное, я даже не удостоилась первой полосы в газете. Где-то на предпоследней странице мелким шрифтом давалась новость о несчастной принцессе, скончавшейся в глуши от неведомой хвори. Приводилась моя краткая биография, в которой не было ни слова о хромоте и скрюченной руке, зато много внимания уделялось моей набожности и религиозности. Ага, прямо вот в семь лет уже решила посвятить себя служению Всеединому.
Все это размещалось между объявлениями о продаже-сдаче в аренду комнат и сведениями о погоде на неделю.
И ведь люди верили!
Хоть газеты за завтраком читала только я, девочки уже были в курсе новости. Слухи разносятся быстрее печатного слова. Принцесса удостоилась сочувственного вздоха и комментария от Лалики в духе «отмучилась, бедняжка».
Нет, я понимала, что тайна следствия превыше всего и, конечно же, убийцу ищут, а обтекаемые фразы о причине смерти – способ усыпить бдительность преступника, но читать откровенное вранье было, мягко говоря, неприятно. Насколько развита в местных фобия различных заболеваний, что даже упоминать о них не хотят. Лучше принцесса будет монахиней, чем, не приведи Всеединый, калекой.
Лицемеры.
Лучше бы медицину развивали. Ну не верю я, что при наличии практически всемогущей магии они не могут вылечить банальное ДЦП. Если даже я на коленке сделанными заклинаниями справилась, то местные десяти- или хотя бы пятибалльные маги вообще должны исцелять движением брови. Раз не исцеляют, значит, плохо исследуют. Или вообще не заморачиваются.
Чем больше я знакомилась с местным бытом, тем больше хотелось попасть в академию. Не потому, что меня там научат чему-то новому (с моей единичкой о многих заклинаниях только мечтать), а потому, что любопытно посмотреть на саму систему профессиональной подготовки лекарей. Что-то мне кажется, трупы они не вскрывают.
На утренних и вечерних проповедях в пансионе я успела наслушаться всякого. И если пока я жила на два мира (или спала?) – пропускала всю религиозную ерунду мимо ушей, то сейчас внимала как губка. И выяснялись очень интересные вещи.
Например, тело человека после смерти трогать грешно. Максимум переодеть. Обследовать, тем более вскрывать покойников, даже умерших не своей смертью, строго запрещалось религией.
Формально государство считалось светским, то есть церковь отдельно, король отдельно. Но последние лет сто монархи так внимательно прислушивались к архиепископам, что фактически превратили Рион в теократию. Все устраивалось по слову божию, ну, кроме тех пунктов, когда нужно было делиться нажитым и любить ближнего.
И если в пансионе я еще испытывала какие-то иллюзии по поводу того, что для врачей будет сделано исключение, то как только я попала на левый берег, все воздушные замки рассеялись как дым. Во время разговоров с девочками я узнала не только об их болезнях и проблемах. Выяснилось очень много полезного о жизни в Дорсетте и за его пределами, о чем в газетах не прочитаешь и от монахинь не услышишь.
Целители как маги были на вес золота. И драли за свои услуги по-черному.
А иной медицины в Рионе не предлагалось. Были еще травницы, коновалы и цирюльники. Первые еще оказывали услуги повитух.
Коновалы, они же ветеринары, если что – лечили животных и бедных людей теми же методами. То есть выгнать глистов, перевязать рану или вправить вывих – это к ним. Болит зуб – это либо к травнице за припарками, либо к цирюльнику – выдирать. По понятным причинам все предпочитали травниц, но иногда отвары не помогали.
В огромную больницу с дежурными лекарями и новейшим оборудованием шли в самом крайнем случае.
Собственно, так в борделе оказались близняшки. Они расплатились собой за лечение матери. Она сильно болела после шестых родов, и любящий муж не придумал другого способа заработать, как сдать старших дочерей в бордель.
Я бы на его месте просто поберегла жену от частых беременностей, но кто меня спрашивает.
Зато лечили там практически ото всего. На какое-то время.
Как я уже выяснила раньше, целители залечивали повреждения и, так сказать, восстанавливали организм.
Однако имелось одно жирное но.
Если, к примеру, на руке был закрытый перелом, его заращивали. Складывали, конечно, если он в раздробленном или смещенном состоянии, а там – как пациенту повезет. Заросло же и не болит. Сразу. А что запястье ноет на погоду и сгибается не до конца, так это уже проблемы клиента.
Когда вставал вопрос, остаться совсем без руки после коновала или получить с трудом, но подчиняющуюся конечность, люди не раздумывая выбирали второе.
Мне, например, было непонятно, чему можно научить без наглядного примера, но тут вступала в игру религия. Тело же вскрывать и резать нельзя, а как целитель узнает, что из себя представляет нормальная лучевая кость, если он ее никогда не видел? Неужели спасал магический сканер, которым я так восхищалась?
А вот с этим мне придется подождать до академии. Были у меня догадки по этому поводу.
Магия, похоже, подчинялась разуму, но как-то нелепо – до смешного. То есть если ты знаешь, что искать – какие мышцы, например, или сосуды в руке тебе нужны, – она найдет. А если ты себе смутно представляешь строение организма, она так и покажет – смутно.
Это всего лишь мои мысли, кто знает, как оно на самом деле. Но слишком уж похоже на правду. Тогда легко объясняется и невозможность моего излечения в детстве. Если лекарь не знает, где в голове сосуды и как вообще выглядит здоровый мозг, как он может привести пациента в порядок? Это же не воспаление или порез, чтобы зажить от сырого потока силы.
Оставив теоретические вопросы на потом, я выглянула в окно и поторопила девочек. Пока не совсем стемнело, я хотела их вытащить погулять по набережной. Свежий влажный воздух будет им полезен. Они собирались неохотно, явно предпочитая полежать и отдохнуть, раз уж представилась такая возможность.
– Давайте-давайте. У вас почти неделя впереди, належитесь еще.
Я преследовала и вполне корыстный интерес. Хотелось посмотреть на окружающий нас квартал. Это я прямо сейчас сбегать не собираюсь, а через две недели кто знает, как все повернется.
Прогулка как-то не задалась. Сразу стало понятно, что в стенах дома воздух был куда чище и приятнее, чем снаружи. Пахло химией и чем-то гадостным, вроде сточных вод, а то, что я приняла за туман, оказалось густым смогом.
– Позавчера же такой гадости не было? – растерянно пробормотала я, пытаясь разогнать липкую взвесь перед лицом ладонью.
– Так воскресенье было, – пояснила Райли. Она шла рядом со мной и периодически заглядывала в лицо, будто пытаясь убедиться, что я на самом
