Читаем без скачивания Иштар Восходящая - Роберт Уилсон

А всему этому противостоит естественное и древнее как мир желание выглядеть привлекательно и модно.

Хуже того, если женщина еще и замужем, так как она должна будет ко всему прочему учитывать и желания своего мужа. Муж, например, может захотеть, чтобы она оделась очень смело, если он относительно свободен от нервозной ревности и/или разделяет теорию «престижного потребления» Торстейна Веблена. Демонстрация его женой своих прелестей — это четкий знак ее мужа другим мужчинам, какой приз он сумел заполучить. С другой стороны, он может и испугаться конкуренции. Судя по тому, что арабские женщины всегда затянуты в одежду буквально до самых глаз, арабские мужчины определенно опасаются такого варианта. Вдобавок к этим возможным реакциям, дело осложняется «нравственной» брезгливостью либо ее отсутствием, только в этот раз уже у него. Вопрос, в конце концов, сводится к тому, была ли в настроении леди этой ночью, чтобы ублажить своего супруга или она просто его раздражает…

Ну и, дочитав весь этот бред, мадам спокойно может остановиться и прочесть последнее постановление Верховного Суда, прежде чем выносить окончательный приговор. Восемь почтенных мужчин и одна женщина, которых она ни разу в жизни своей не видела, соберутся в тесной комнатке и объявят, сколько дюймов ее тела в этом году являются приличными и благопристойными, а сколько дьявольскими и бесстыдными. Тут мы, подобно Флигелю, можем лишь заключить, что отношение к одежде и телу сейчас всецело во власти иррациональной логики.

Или, как сказал Марк Твен: «Мужчина глуп, а женщина, терпимая к этому, глупа вдвойне».

Глава 5. Возвращение подавленного

…но под завесой пологов пурпурных,

В объятиях любовниц полногрудых,

Величественных львиц — о, как нежны

И как ужасны ласки их!..

Как писал Тимоти Лири в Психологии сегодня (Т.6. № 8, Январь 1973) постоянная тенденция к подавлению настолько сформировала характер христианской и пост-христианской цивилизации, что даже наши психологи не занимались глубоким исследованием гедонистического поведения. Мы знаем многое (возможно, даже больше, чем следует) об обусловленном поведении, о том, как верно рассчитанные вознаграждение и наказание могут убедить голубя спрятать голову под крыло, в то время как он хочет есть (Беррес Скиннер довел это в своих опытах до мастерства) и как те же самые техники могут убедить человека признаться в преступлении, которого он не совершал (русские вам многое могут об этом рассказать). Необусловленное или гедонистическое поведение, тем не менее, пристально изучалось, хотя сам д-р Скиннер весьма резко отрицал существование такого типа поведения вообще. За некоторыми исключениями, психологи и психиатры, признававшие наличие необусловленного поведения, неизменно добавляли, что оно является следствием патологических, ненормальных личностных изменений.

Сексуальное поведение (которое часто кажется необусловленным разумными причинами и после определенной «точки невозврата», которую мы все интуитивно определяем, заходит на территорию чистого гедонизма), было последним типом поведения, которое исследовалось научно. По причинам, далеким от мистических, первые подступы к этой теме начались с исследования истерии и помешательства, начатых великим Жаном Шарко в Париже в конце девятнадцатого века. Небезызвестный вывод Шарко о том, что такие симптомы «всегда носят сексуальный характер — всегда — всегда — всегда»[21], большинством людей рассматривается как Dummheit («глупость»). Но как мы все знаем, один молодой венец по имени Фрейд воспринял старика всерьез и начал глубоко изучать собственных истероидных пациентов на предмет правильности этой дикой гипотезы. Мы обычно забываем о последующем разочаровании Фрейда, когда, несмотря на все собранные им доказательства правоты Шарко, накапливались другие, убеждавшие его, что такие симптомы проистекают прежде всего от душевных травм, полученных в детстве. А так как всем прекрасно известно, что дети не испытывают сексуального влечения, следовательно, Шарко глубоко заблуждался…

Фрейд застрял на этом месте на несколько месяцев, пока ему в голову не пришла еще более фантастическая теория: Дети и подростки это в первую очередь сексуально озабоченные существа. Разумеется, он очень долго колебался, не решаясь опубликовать столь смелое заключение — когда же он это сделал, большинство медицинских светил торжественно заявили, что он, должно быть, свихнулся, подобно своим беспокойным пациентам. Сейчас, когда даже самые жесткие критики Фрейда (даже феминистки, утверждавшие, что он воплощенный Дьявол) признают существование младенческой сексуальности, нам очень трудно представить, что для современников Фрейда это оставалось загадкой, и насколько тяжело было для него самого впервые столкнуться с этим. Нам трудно даже помыслить о том, что существуют настолько важные, насколько же и неизвестные нам факты касаемо человеческой жизни, потому что все мы находимся во власти общепринятых догм…

И еще одна любопытная вещь: пытаясь объяснить так называемые современные неврозы (нервные тики, тревожность, головокружения, умеренные истерии), Фрейд обнаружил значительные различия между ними и теми психоневрозами, что описаны альтернативной теорией их происхождения. Он решил, что они вызваны чрезмерной мастурбацией. (Нет, это не опечатка). Конечно, фактически любой медицинский авторитет того времени верил в похожие вещи, и боязнь стать жертвой подобных заболеваний вследствие увлечения онанизмом вела к забавным крайностям, типа «мужского пояса верности», запатентованного в Соединенных Штатах в 1890-х годах. Это устройство имело отверстие, через которое можно было продевать пенис для мочеиспускания, и кольцо из острых игл вокруг этого отверстия, которые вонзались в орган всякий раз, когда он увеличится достаточно для мастурбации. Отцы, вероятно, покупали сие замечательное изобретение и надевали на сыновей — «для их же блага», разумеется.

В 1812 году доктор Бенджамин Раш, один из основателей современной психиатрии, заявил, что мужская мастурбация приводит к «семенной слабости, импотенции, болезненному мочеиспусканию, сухотке спинного мозга, туберкулезу легких, диспепсии, расстройствам зрения, головокружению, эпилепсии, ипохондрии, потере памяти, манальгии[22], слабоумию и смерти». В течение двадцати лет мастурбация считалась причиной безумия. Относительно недавно, в 1938 году, психоаналитик Карл Менингер писал, что в «бессознательной идее (мастурбации) многие видели отчетливую угрозу».

Если Фрейд разделял такие панические настроения, то никто другой и не осмелился бы продвинуть подоплеку половой близости до той точки, где он ее и оставил. Первым очевидным шагом было начать с систематики и классификации, обычных процедур при зарождении новой науки. Кроме ограниченных исследований современников Фрейда Крафта-Эббинга и Хевлока Эллиса, никто этим еще не занимался. Десятилетиями вакуум оставался пустым, возможно, ученых отпугивала сомнительная репутация Фрейда. В итоге, в 1940-х годах Кинси опубликовал образцы человеческого сексуального поведения, в объеме, достаточном для научного значения. Мы уже знаем (если внимательно читаем нужные книги) все о сексуальных шаблонах поведения малиновки и ворона, слона и кита, червя и амебы; пора было в конце концов узнать что-то и о себе. Те, кто были в те времена более-менее сознательными, помнят универсальную реакцию на это: «О Господи, я и не один такой!». Мы, впрочем, должны были ждать еще почти до конца 1960-х, когда появились точные данные по физиологии оргазма, собранные Мастерсом и Джонсоном.

Лири определенно прав: Боязнь гедонистического поведения все еще сильна в этой цивилизации. Анальная ментальность, строго (или тревожно) преданная воле к власти, логике и жесткому контролю, все еще превалирует над проявлением спонтанных телесных реакций, наряду с нежностью и теплотой.

Взглянем на чудесное фото на странице 108[23]. Для нормального человека, чьи оральная и анальная стадии прошли без травм и «залипаний», это довольно милая картинка и больше тут сказать нечего. Напротив, для орального типа это почти религиозное видение, вызывающее или глубокую печаль или дикую радость, в зависимости от того, как близок он к повороту своего собственного мирка к той стихии космической любви, о которой ему напоминает эта простая фотография. Для анальной же персоны тут все предельно ясно: это «шокирующе», «непристойно», «грязно» и далее в том же духе.

Поэтому, когда грудь начала свое триумфальное возвращение после запрета 1920-х, выглядело это почти «случайным». То было время девушек в свитерах, типичными представителями которых были Лана Тернер и Полетт Годар. Сначала эти леди благопристойно скрывали грудь по всем канонам ханжеской морали, если же грудь все равно выступала на передний план — что ж, это считалось ошибкой натурщицы. Скептиков с кафедр, настаивавших, что свитера намеренно облегают самые привлекательные места, дабы подчеркнуть их, могли обвинить в «грязных мыслях», тем самым собственная анальная ментальность оборачивалась против них же. «Радостно было оттого, что начинался рассвет жизни». Копии Тернер-Годар были повсюду и оральные типы наслаждались зрелищем миллионов очаровательных грудей, поддразнивавших их со всех сторон, тогда как анальные типы не могли, в свою очередь, пожаловаться на неприкрытую демонстрацию плоти — все было вполне умеренно. Девушки в свитерах подчеркивали своё материнское достоинство самым заметным образом, ничего при этом не обнажая, подобно вечерним платьям.