Читаем без скачивания Златоград - Владимир Колышкин

Герахим объяснил Степану, что всадники должны сойти с лошадей и пересесть в вагончики. О лошадях позаботятся, успокоил он. Марон показал пример, спрыгнул с лошади и первым вошел в летающую повозку. Вагончики оказались четырехместными — маленькие диванчики напротив друг друга. При желании, конечно, там разместились бы и вшестером, ежели поплотней усесться. Но в этом не было нужды. На подходе уже виднелись еще три поезда.

Воинам пришлось оставить копья (у кого они были), так как древки их были слишком длины и не помещались в вагончике. Мечи и щиты разрешено было взять с собой, что весьма удивило Степана. Позволить такому количеству воинов войти в город при оружии, надо быть либо слишком беспечными, либо… либо они контролируют ситуацию и имеют эффективную защиту от примитивного оружия.

И вот первый поезд отправился в город Компрецадь. Это наша столица, — сказал Герахим, когда уселся рядом со Степаном и был отличным гидом, все показывая, что встречалось по дороге и все объяснял. Вагончики летели со скоростью примерно 50 кмчас, но дух захватывало не по-детски, ибо полет происходил очень низко над землей — около метра. Поля с овощами сменились полями колосящейся пшеницы. Море пшеницы сменили холмы, поросшие виноградниками, разгороженные лимонными и апельсиновыми рощами. Многие воины плакали от восторга, восклицая: «Италия! Италия!»

— Простите, здесь какая-то денежная система практикуется? — на всякий случай спросил Степан гида.

— У нас нет денежной системы, — ответил Герахим. — Каждый член общества получает бесплатно все, что он хочет.

— Так у вас тут коммунизм! — удивился поэт.

— Да, у нас коммуна, — подтвердил Герахим.

Степан уже отметил его простодушную манеру общения.

— Река Ахонка, — пояснил гид, когда вагончики полетели над водой.

По реке плавало множество судов, и поезду пришлось подняться на высоту 40–50 метров, чтобы не столкнуться с речными трамвайчиками и грузовыми буксирами, тянувшими баржи.

Невольно Степан вспомнил героя фильма Шукшина, поездного вора, в исполнении артиста Буркова, который рассказывал деревенскому жителю и его жене (они ехали на юг отдыхать), какие он якобы конструирует паровозы, коим не нужны мосты, ибо они могут перелетать по воздуху с одного берега реки на другой. Это был шуточный эпизод, но здесь все было всерьез. Поезд взлетел высоко, и воины, никогда не знавшие самолетов, опять запаниковали. Некоторые слабонервные и истощенные потеряли сознание. К счастью, дверцы вагончиков надежно закрывались. Кроме того, специальная штанга, обшитая мягким материалом, опускалась сверху на уровень груди, что предотвращало падение пассажира при резких маневрах поезда. Или при случаях внезапных обмороков.

Вскоре на горизонте появился и быстро приближался город Компрецадь. Вагончики пересекли городскую черту и понеслись над улицей, постепенно опускаясь, и вот полетели низко над дорогой, встраиваясь в транспортный поток. Впрочем, весьма не значительный. Дома трех-четырех этажные, имели на крышах многочисленные башенки, минареты, антенны. Улицы широкие, с подразделениями на дорожки, которые двигались как эскалатор. Движущиеся тротуары! Мечта фантастов ХХ века исполнилась. По крайней мере, здесь.

Текущие улицы полнилась народом. Женщины и мужчины, одетые разнообразно, практично и со вкусом. Были и дети, но стариков и грудных младенцев не наблюдалось. Прическа мужчин — «под скобку», у женщин волосы длинные, зачесаны назад, у некоторых — бусы и другие украшения.

Вагончики наконец остановились возле здания с громадными окнами, из которых, отворив створки, выглядывали любопытствующие. А посмотреть было на что. Древние воины в боевом облачении, при оружии высыпали из вагончиков. Центурион выстроил их в колонну по двое в ряду.

И вот все стали подниматься по высокой лестнице к высоким дверям здания, отдаленно похожим на сталинскую высотку с острым шпилем, который светился довольно ярко, несмотря на солнечный день.

В просторном вестибюле гостиницы воинов встретила очень красивая девушка. Она быстро вычислила их командира. Степан тоже попал в число ответственных лиц, хотя бы потому, что внешне разительно отличался от всего военного контингента своим сугубо штатским костюмом и манерой поведения.

Девушку звали Фрея. С зелеными, слегка раскосыми глазами, она притягивала взоры солдат, которые не видели женщин целую вечность.

Солдат разместили по четыре человека в комнате. Центуриону предоставили отдельный номер, как и Степану. Но сначала всех покормили. На первом этаже имелась большая столовая, не уступающая по убранству ресторану. Но, как прояснила вопрос Фрея, у них, в Зембландии, нет ресторанов. И, разумеется, везде самообслуживание. Пища была вся вегетарианская. Оказалось, что общечеловеки не едят мяса. Совсем.

Солдатам это явно не понравилось, но они были так голодны, что съели все блюда, которые были на раздаче. Степан тоже не любил вегетарианскую пищу, хотя и находил её здоровой. Однако местные салаты и горячие блюда из овощей, а также орехи и фрукты были превосходны.

К тому же, что ж привередничать, в лагере вообще мох жрали и ничего, жили как-то.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Впервые за долгое время Степан проснулся в нормальных человеческих условиях. Он лежал на удобном ложе — трансформирующийся диван. Под ним была чистая простынь с цветочным рисунком по краю. Такая же простынь, которой он укрывался. Вместо подушки использовался валик, набитый душистыми травами. Тонкое, но теплое одеяло не понадобилось, было жарко, и Степан всю ночь спал с открытым окном.

По сравнению с лагерной загородкой и твердыми нарами эта комната, приблизительно 20 квадратных метров, предоставленная ему одному в полное распоряжение, была райским местом. Оказывается, все зависит, как люди относятся к своему быту. Можно жить как скотина в хлеву, палец о палец не ударить, чтобы улучшить свое жильё, а можно вот так — засучив рукава, построить такой чудесный город. Где все трудятся, и каждый получает все ему необходимое для нормальной жизни.

Как же они победили людскую алчность, жестокость, злобу и прочие отрицательные человеческие черты?.. Впрочем, это еще неизвестно, победили они пороки до конца… За один вечер это не узнаешь.

Хотелось как можно дольше понежиться в постели, коль выпала такая роскошь. Степан оглядел комнату при дневном свете. Помещение походило на гостиничный номер. Впрочем, почему походило? Это и был гостиничный номер.

Ничего номерок, спокойно потянет на класс люкс. Даже телевизор имелся, не говоря уже о телефоне. Телефон, впрочем, был допотопной конструкции, зато телевизор — чудо местной техники, огромный, плоский, висящий на стене.

Изысканных очертаний мебель гармонично сочеталась с настенными элементами интерьера — гобеленами, расшитыми колосьями пшеницы и прочими атрибутами аграрной тематики. Единственным элементом, диссонансом звучащим в этой гармонии линий и цвета, был Степан Денисюк, поэт-металлист, писавший стихи под псевдонимом Одинокий, после смерти приговоренный литературным трибуналом к отбыванию с неопределенным сроком в чистлагере «Ясная поляна».

Впрочем, когда он, наконец, встал и облачился в новенький костюм, который нашел висящим в шкафу (где, кстати, висели еще парочка, но другого фасона), то приобрел вид вполне местно-городской. В таких костюмах — он вчера приметил — ходят все мужчины в городе. Ткань была легкой, с вплетением то ли золотой, то ли медной нити, каковое вплетение делало ткань упругой и меняющей цвет при изменении угла зрения. Брюки были узкими, но не в обтяжку. Курточка имела карманы, и вообще была удобной.

Такие костюмы носили герои фантастических фильмов прошлого века. Однако перед одеванием Степан посетил туалет и душ. Сантехника была в лучших традициях футуристического дизайна. Потряс унитаз. Он оказался не фаянсовым, а отлит из металла, напоминающего золото. Золотой унитаз — мечта освобожденного пролетариата, усмехнулся поэт и бывший пролетарий, работавший литейщиков на заводе.

Впрочем, для мира, где деньги валяются чемоданами, золотые унитазы — вещь, должно быть, обыденная.

Во время завтрака в столовую пришла Фрея, одетая в легкое платье, и объявила, что хочет провести с гостями экскурсию по городу. То есть, осмотреть город, объяснила она солдатам, которые не поняли слова «экскурсия». Центуриону понравилась такая идея.

— Пусть нам покажут Капитолий и другие общественные и государственные дома, — сказал Полюций Марон. — Хотелось бы также знать, кто управляет вашей страной? Является ли она республикой, или монархией? А может, тиранией?

— Форма правления у нас коллегиальная, — ответила Фрея, — можете считать что республика. Все вопросы решает Совет Экзархов. Ну, а главным считается Верховный экзарх. Его имя… Впрочем, вы уже с ним знакомы. Это старец Герахим.