доспехах, я даже опешил от восторга.
Вот это сюрприз!
А ведь такое я уже видел, когда сражался с Опорой Бога Ночи в Гипериосе. Тогда гигантская летучая мышь распространяла за собой тень и порождала сотни горбунов. И теперь у меня имелась целая армия этих призывных тварей!
— Недурно, — улыбнулся я.
Даже боль в спине притупилась от таких новостей.
Горбуны исчезли, а Нокто и Пич отступили назад.
— Выпендрёжники. — Годфред шумно выдохнул, закатывая глаза.
Я же приступил к следующему морфи — времени оставалось всё меньше, и надо было успеть разобраться со всеми слугами. Я снова посмотрел на небо и летящего над нами сияющего грифа, после чего прямо на его глазах высвободил душу второй Опоры.
Как только крупный сгусток энергии покинул мой перстень-накопитель, Бог Солнца спикировал ниже, будто собираясь атаковать.
Пролетев над нами максимально близко и ударив лучами по защите поезда, он снова устремился выше, ну а я принялся вживлять душу в морфи. Это был темноволосый мускулистый воин, по крепости мышц похожий на Годфреда, но ростом ниже.
И на этот раз душа Опоры Бога серьёзно сопротивлялась. Я чувствовал, как под моей ладонью рвётся и трепещет энергия, как она противится соприкосновению с телом слуги, но моя сила всё равно была больше.
Я вдавил душу в морфи на глазах у Бога Солнца, и как только Рубеж Живого был пройден, в небе раздался гневный крик грифа. Он заглушил шум поезда и стук колёс, будто оповещая меня о скором возмездии.
Ещё один морфи открыл глаза. На этот раз светлые, почти белые.
Я не знал, как зовут этого грувима, поэтому дал ему новое имя.
— Ты будешь Саман, что значит, Неизвестный. Теперь ты служишь мне. Мои приказы для тебя превыше всего. Поднимайся и покажи оружие.
Морфи поднялся, посмотрел наверх, на своего бога, и снова перевёл взгляд на меня.
— Саман сделает.
В его руке появился белый сияющий меч. Скорее всего, это значило, что и Бог Солнца владеет именно мечом, только в разы крупнее.
Отлично. Теперь я обладал уже пятью морфи с хорошей мощью и набором талантов. Оставалось оживить только слугу-брюнетку. Правда, для этого у меня больше не имелось ничего существенного. Только обычные души грувимов.
Я высвободил первую попавшуюся душу из нового перстня-накопителя, после чего очень легко вживил этот сгусток энергии в девушку-морфи. Она открыла глаза, серо-голубые и равнодушные.
— Теперь тебя зовут… — начал я и тут услышал издалека голос Мозарта.
— Мария! — произнёс он. — Теперь её зовут Мария!
Мозарт вылез из автомобиля и теперь стоял поодаль, с большим интересом наблюдая за лежащей передо мной девушкой-морфи.
— Теперь тебя зовут Мария, — обратился я к ней, — и теперь ты служишь мне. Мои приказы для тебя превыше всего.
Она поднялась на ноги и выпрямилась, безучастно уставившись перед собой. В отличие от богов и даже Опор, это было совершенно безэмоциональное существо. Она ждала приказа — больше ничего.
Я указал на Мозарта.
— Помогай ему, Мария. Возьми у него мой гарпун и защищай всех, кого ты тут видишь, и всех, кого я скажу защищать.
Она повернулась к Мозарту и спокойно направилась к нему. Бог Гор замер на месте, глядя, как приближается та, что постоянно привлекала его внимание. Помню, как Мозарт когда-то называл куклами морфи с обычными душами. Это была именно такая, но он смотрел на неё так, будто она богиня.
— Мария, — прошептал он.
Кто такая Мария, я не знал, но Годфред опередил меня с вопросом.
— И что это за крошка Мария, а? — спросил он с ухмылкой. — Какая-нибудь деревянная богиня, по которой наш Мозарт сохнет?
Но Бог Гор посмотрел на Годфреда так серьёзно, что тот моментально убрал ухмылку со своей зелёной физиономии.
— Нет, не богиня, — ответил Мозарт. — Это была женщина… первый человек, которого я убил. Она была похожа на эту куклу. Так же прекрасна. Её звали Мария.
Годфред поморщился.
— Только не говори, что тебя мучают угрызения совести. Ну съел бабу, и чего? Их столько ещё будет в твоей жизни, не парься…
— Годф! — заткнул я его, пока этот засранец ещё и с Мозартом не подрался.
Мозарт тем временем передал мой гарпун девушке-морфи, после чего обратился уже ко мне:
— Та, которую ты попросил охранять, пришла в сознание…
Не успел он договорить, как я и Кайла вместе поспешили к машине, зажатой в пасти дракона.
Я сунулся в открытую заднюю дверь первым, потеснив Кайлу плечом. Госпожа Сише, бледная, как смерть, полулежала на сиденье и смотрела на меня. Увидев свою дочь за моей спиной, она выдохнула и кивнула.
— Чем я могу помочь?
В этом была вся Рубина Сише. Она не спросила, где мы и что с ней. В первую очередь её интересовало, чем она может помочь.
Я влез в машину и сел рядом. За мной в салон втиснулась и Кайла.
— Мамочка… мама…
Она опустилась на пол рядом с матерью и обняла её колени. Та погладила дочь по голове, а сама снова посмотрела на меня, ожидая чёткого и ясного ответа.
— Вы поможете тем, что позаботитесь о себе, — ответил я. — Мы на крыше вагона, приближаемся к городу Агора. Это был единственный способ спастись от Бога Солнца. Он нас преследует.
В этот момент в салон заглянула Тхаги.
— Афена согласна подпитать эту женщину жизненной энергией. И тебя тоже. Тем более, что тебе потребуется совсем немного. Ты заметил, что спина у тебя наполовину зажила? На той самой половине, где мутация. Она даёт тебе возможность регенерации.
Я пошевелил спиной, чтобы ощутить боль.
А ведь она и правда заметно уменьшилась! Ну хоть какая-то польза от мутации.
— Ладно, — не стал я спорить. — Сначала госпожа Сише.
— А я? — Кайла уставилась на меня с мольбой. — Неужели я не смогу дать своей жизненной энергии?
— Я же тебе говорила, что не можешь! — отрезала Тхаги. — Ты недавно сама восстановилась таким же путём! Нужно время, а его у нас нет!
Я помог вынести госпожу Сише из машины и положил её рядом с драконом. Тхаги сразу приступила к своему умению высасывать жизнь из одного живого существа и передавать её другому. Через несколько минут Рубина Сише уже смогла самостоятельно сесть, потом — встать, а потом ещё и улыбнулась.
Как только Тхаги
