— Шкура… — я погладил ладонью свое единственное, если не считать дубины, имущество. — Сколько?
— Хочешь продать? — оживился купец и на какое-то мгновение его глаза заблестели в предвкушении наживы. Но потом Круглей вздохнул и погрустнел. — Ты мне жизнь спас, Степан. Не могу обманывать. Много. Я даже не знаю, как много. Странный зверь. Никогда в жизни такого не видывал. И вообще, раз уж заговорили, спрячь ты ее куда-нибудь. Так-то ты почти не отличаешься от остальных. Ну крупнее многих, да и только. Хотя я и здоровее встречал. Особливо из рыцарского сословия. А в этой шкуре — за версту видать, что чужак. Ну и отношение везде соответствующее будет.
— Спасибо. Сниму…
Прав купец. А я и не подумал, что отсвечиваю, как маяк. И, не откладывая, стал разоблачаться. В смысле, распустил пояс, стащил шкуру через голову и скатал в плотный сверток. Мехом внутрь. И перевязал тем же поясом.
— А ну тихо. Замри!
Я вроде и не производил шума, а когда прислушался, и сам расслышал еще отдаленный, но явно приближающийся топот копыт. С той стороны, откуда мы и сами прибыли. Ну вот — не прошло и полгода.
— Кого это нечистая сила несет? — встревожился купец. — Добрые люди ночью по лесным дорогам не ездят. Эй, парни! К оружию!
Глава девятая
Топот доносился все отчетливее, а там и огни замелькали.
— Обошлось, — облегченно вздохнул Круглей. — С факелами скачут.
Я не понял, почему разбойники не могут подсвечивать себе дорогу, но расспрашивать не стал. Как для варвара, я сегодня уже и так слишком много информации получил.
— Кто такие?! — Первый всадник придержал коня в двадцати шагах от нашей полянки.
— Сам-то кем будешь, чтоб спрашивать? — отозвался Круглей.
— Десятник Раж! Знаменосец князя Мстислава Белозерского! — надменно ответил тот.
Но я уже и сам признал вездесущего сына Малка. По осиной расцветке плащей и конских попон. А главным образом по манере общения.
— А что, десятник, князь Мстислав теперь на дороге промышляет, что ты ночью на купеческий обоз наскакиваешь, как тать?
— Но-но! — привычно взъярился ратник. — Да за такие речи…
Круглей бросил в костер охапку хвороста, и пока пламя прорывалось наверх, выступил вперед.
— Гость Круглей?! — Когда огонь полыхнул с новой силой, осветив купца с ног до головы, в голосе нахрапистого знаменосца поубавилось спесивости. — Эй, парни! Тут свои!.. Привал! Не расседлывать. Подпруги ослабить.
Отдав распоряжения, Раж спрыгнул с коня и подошел к купцу.
— Здрав будь, гость! У костра погреться дозволишь?
— И тебе не хворать, воин, — кивнул в ответ Круглей. — Присаживайтесь. Места не жалко. Что случилось? Чего ночью по лесу носитесь?
— А ты когда из Белозерья вышел? — не торопясь с ответом, в свою очередь спросил десятник, неторопливо обходя возы и приглядываясь к лежащим на них обозникам. Ночью в лесу сырой воздух понизу стелится, что для ран опасно. Поэтому раненых оставляли спать на возах, поверх клади.
— Ну, считай, пятый день в пути… — пожал плечами Круглей.
— И ничего странного с вами не случалось?
— Я что-то не пойму тебя, десятник? — Теперь пришла очередь купца характер показывать. — Ты же не ослеп еще? Сам все видишь. Так зачем спрашиваешь с подвохом?
— Извини, гость, — повинился десятник. — Беда в Белозерье случилась, вот я и сам не свой.
— Ну так подсаживайся к огню, да и поговорим по-свойски, — махнул купец рукой в сторону костра.
— Можно, — кивнул тот. — А и правда, не чужие мы.
И только после этого жеста все ожили. И охранники обоза, и белозерские ратники. Видимо, все же не до конца доверяли друг другу люди вот так, как бы случайно, встретившиеся в лесу ночью.
Десятник церемонно подождал, пока усядется хозяин, и только потом занял место у костра. Не забыв при этом сдвинуть меч так, чтоб его было удобно схватить в любой миг. Но по тому, как Раж вольготно распустил пояс, я понял, что вряд ли это с его стороны дополнительная предосторожность. Скорее одна из привычек бывалого воина, которые приобретаются, если удается пожить достаточно долго.
Сопровождающие княжеского знаменосца воины разошлись по поляне, некоторые подошли к обозу, вполголоса переговариваясь со знакомцами из охраны каравана.
— Так что там у вас случилось-то? — напомнил купец. Достаточно бесцеремонно, как можно было догадаться по недовольно скривившемуся лицу десятника.
— Чудище невиданное в наших краях объявилось. Вот что…
— Иди ты, — недоверчиво покрутил головой Круглей.
— Ей-богу, не вру! — перекрестился Раж. — Ростом повыше городовой сажени[25] будет. В плечах самого себя шире.
— Почудилось, поди, кому-то… с перепития?
— Не надо, купец, — построжел десятник. — Зачем напраслину возводишь? Я своими глазами видел, как оно княжича Витойта будто муху прихлопнуло. Выскочил из лесу, сделал вот так, — воин хлопнул в ладоши, — и сплющило рыцаря в блин вместе с доспехом! Понял?! А со мною эту жуть еще два десятка воев зрели.
— Чего ж не отбили княжича?
— Тут оплошали, — опустил голову Раж. — Опешили… Всего на мгновение растерялись. А оно сунуло Витойта под мышку, как полено, и скрылось в дебрях.
— А по следам?
— Пошли, а как же… — кивнул знаменосец. — Долго лесом плутало. Видимо, со следа сбить старалось. Но ты ведь знаешь нашего Третьяка. Он рыбу в воде по следу найдет. Так что и чудовищу скрыться не удалось. Не хотело, а все равно вывело оно нас к избушке Мары…
— Лесной ведьмы? — оживился Круглей. — Неужто ее рук дело?
— Теперь уже не узнаем… — пожал плечами Раж. — Нашли мы на подворье только два растерзанных трупа. Княжича и старухи!.. Оба тела обезглавлены. Но головы им не отрезали, а — оторвали.
«Вот же гад, врет и не покраснеет. Это надо такую страшилку придумать, чтоб собственную трусость оправдать. Неужели весь расчет на то, что пока купец из дальних краев возвернется, всякое случиться может? Или — когда я ушел, они вернулись и убили Мару? Узнав правду по следам? С этих станется…»
— Странно она жила, не по христианским заветам, странную и смерть приняла, — перекрестился купец. — Хотя, должен признать, полезными умениями владела. Помню, как-то чирей у меня вскочил на самом… — тут Круглей вспомнил, что не гоже к разговорам о смерти подобную историю приплетать, а потому перекрестился еще раз и прибавил уважительно: — Пусть земля им обоим пухом будет.
— Аминь, — подтвердил десятник. — Ну так вот. Мы опять на след чудища встали. Кстати… — неожиданно сменил разговор он. — У тебя на возах раненые, а ни у кого нет рубленых ран.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
