из Африки по миру около семидесяти тысяч лет тому назад. Сначала пришли в междуречье между Тигром и Евфратом. Чуть позже отдельные племена пошли за лучшей жизнью на восток, видимо, навстречу солнцу. Так они и попали на Алтай и проживали там довольно долго.
Андрей рассказывал увлеченно. Он как бы старался обо гнать свою мысль, быстрее изложить ее, и поэтому рассказ его казался немного путаным, непоследовательным.
— Слушай дальше. Около двадцати тысяч лет назад что- то заставило некоторых из них пойти на запад. Возможно, причиной тому было изменение климата. Возможно, древних ариев начали поджимать с юга племена, жившие тогда на территориях современной Монголии и северного Китая. Арийцы продвигались на запад и северо-запад медленно, очень медленно, но продвигались. В какой-то момент отдельные племена повернули на юг и постепенно дошли до сегодняшнего полуострова Индостан. Индийцы тоже потомки древних ариев. Мы все — индоевропейская нация. У славянских языков и индийских наречий много общего. Это доказали лингвисты. У нас общие корни. Так вот, арии всё продвигались и продвигались на закат. В какой-то момент они еще раз разделились на две большие группы. Это произошло не так далеко от той местности, где мы сейчас проживаем, в степях Причерноморья. Одни племена пошли дальше на запад, другие остались осваивать Восточно-Европейскую равнину.
Андрей на секунду прервался, о чем-то задумался и затем продолжил монолог:
— От тех племен и пошли все европейцы. Генетически существуют две большие, но очень схожие группы: западно-европейская и восточно-европейская. Граница между этими группами условно проходит по двенадцатому меридиану. Мы с тобой относимся к восточно-европейской группе потомков древних ариев.
— А как же финно-угры, — прервала Андрея Лена, — они откуда взялись?
— Хороший вопрос. Удивительно, но и они — одно из ответвлений древней арийской нации. Просто те племена раньше ушли на северо-запад. Мы все — потомки ариев. За такое громадное время столько разных народов образовалось, но генетически мы мало чем отличаемся.
— Да, интересно! — задумчиво сказала Елена.
— Хочешь, я дальше буду рассказывать?
— Конечно!
— Так вот, — продолжил Андрей, — расселение происходило непрерывно на протяжении тысячелетий. Отдельные племена восточноевропейцев всё дальше уходили на север и в девятом веке дошли до верховий Волги, то есть до наших с тобой родных мест. Как раз в это время образовался Ростов. Людям требовались всё новые участки для земледелия, и они расчищали их среди вековых лесов, которые у нас и сейчас пока еще есть. Они сжигали поваленные деревья, не пригодные для строительства, ветки от строевого леса и образовавшейся золой удобряли землю. Почва становилась на несколько лет более плодородной и кормила людей, давая богатые урожаи. Но постепенно она истощалась. На неудобренных суглинках урожаи начинали падать, и бедолагам ничего не оставалось делать, кроме как начинать всё сначала, на новых участках среди лесной чащи. Снова топор в руки, снова громадный костер посреди недавно появившейся поляны и снова несколько лет, а возможно и десятилетий, пусть и суровой, но сносной, относительно сытой жизни.
— Но ведь в наших местах, если я не ошибаюсь, уже жили
люди и до девятого века? — перебила Лена.
— Да, жили. Это как раз и были те финно-угорские племена, которые ушли на север на несколько тысяч лет раньше. Славяне постепенно стали перемешиваться с финно-уграми. И в нас течет их кровь. Чем шире скулы и основание носа, тем этой крови больше.
— Так кто они всё же? — снова спросила Елена, удобней усаживаясь на парапете.
— Финно-угорские племена?! Их великое множество: эсты, весь, меря, чуваши, мордва, мурома. Например, в местности, где мы живем, проживало племя меря. От тех времен, в основном, остались только названия рек и деревень. Тотьма, Весьегонск, Вытегра — древние финские названия. Название реки — Москва — тоже финское, значит и столица наша по финно-угорски названа. Так, в течение веков славяне и жили бок обок с так называемой чудью; постепенно происходила ассимиляция. На месте нашего города тоже жило финно-угорское племя. Первые поселенцы из славянских племен пришли в эти места со стороны Ростова. Так что мы с тобой — потомки колонизаторов. Колонизация проходила, в общем, безболезненно для обеих сторон. Аборигены не особо были против мирных завоевателей-хлебопашцев. Земли на всех хватало.
Андрей, немного разморенный на дневном солнце, медленно встал и, подняв вверх руки и сжав кулаки, сладко потянулся.
— А теперь пойдем в кафе. Я хочу мороженого!
Пассажирский поезд Москва — Воркута прибывал на первый путь главного железнодорожного вокзала Верхневолжска без опоздания, в семнадцать часов сорок пять минут.
Андрей стоял на немноголюдном перроне, вглядываясь в убегающие вдаль рельсы. Он ожидал появления длинного зеленого состава, чуть похожего на громадного сытого удава.
Наконец, вдалеке показался локомотив. Люди, которые стояли на перроне около здания вокзала, оживились. Некоторые, без поклажи в руках, встречающие своих близких из столицы, засеменили навстречу приближающемуся поезду в надежде поскорее заметить в окнах вагонов знакомые лица. Другие, с чемоданами и объемистыми сумками, с рюкзаками и баулами, стояли спокойно в предполагаемых местах остановки своих вагонов.
Андрей пришел на вокзал один. Он всегда уезжал в экспедиции без провожающих: не любил бесконечных томительных минут перед расставанием с последующим ритуальным
помахиванием близким, идущим за тронувшимся составом.
И в этот раз он не изменил традиции. С утра, предварительно купив торт с аккуратными кремовыми розочками и бутылку «Монастырской избы», навестил родителей, живущих довольно далеко от него, в другом районе города. Хотя отец с мамой давно привыкли к бесконечным путешествиям сына, не обошлось без традиционных напутствий в дорогу, служивших пожилым людям своеобразным психологическим стимулятором.
Возвратившись от родителей домой, Андрей еще раз проверил всё свое походное снаряжение, посидел с Леной «на дорожку» по старой доброй традиции, попрощался с ней, пообещав почаще звонить, и перешагнул порог квартиры.
До вокзала было не очень далеко, и эту дорогу Андрей прошел пешком, хотя багаж был довольно увесистым. Сзади на плечах висел объемистый рюкзак цвета хаки — надежный товарищ на протяжении вот уже нескольких лет периодических странствий. Руки оттягивали две спортивные сумки. В одной находилось оборудование, необходимое в экспедициях; во второй — запас провизии, достаточный для проживания в автономном режиме в
