— Салли, но кто же его возьмёт, необученного парня с такой реакцией напарником? Всё-таки реакция значит много, и от второго номера тоже зависит очень… — начал говорить другой охотник, самый старый и с седой бородой.
— А ты готовить умеешь? — задала вопрос девушка, не дослушав седобородого.
— Кого готовить? Куда? — растерянно спросил Асаш. Он понял, что его, скорее всего, в охотники не возьмут.
— Кашу варить, похлёбку… Мясо жарить, — пояснила девушка.
— Да, — растерянно ответил Асаш, не понимая, как этот вопрос девушки относится к профессии охотника на вампиров.
— Салли, вы хотите его… — начал чернобородый, девушка кивнула:
— Да, гроссмейстер, я возьму его в напарники.
— Ну что ж, — кивнул Асашу чернобородый, — ты принят. Твоим обучением займётся мастер Салли. На сегодня это был последний соискатель. Салли, у вас через три дня выход, имейте это в виду.
Девушка кивнула:
— Я помню, Арни, — посмотрев на так и не пришедшего в себя Асаша, кивнула ему: — Идём, напарник.
— Ну и как? Кашу варил? — спросил у закончившего свой рассказ Асаша Гавр и посмотрел в сторону продолжавших о чём-то беседовать Салли и Агги.
— Варил, как же без этого, — ухмыльнулся Асаша, — и не только кашу. Салли совсем не умеет готовить. Но не могу сказать, что любит вкусно поесть. Может съесть даже подмётку от сапога, в засаде-то иногда трое суток сидеть приходится. Неподвижно сидеть, какая уж тут готовка!
— А обучение? — спросила Маара. — Она чему тебя учила?
— Всему, что знает и умеет сама, секретов не делала, — усмехнулся охотник, — только вот многое из того, что она показывала, я до сих пор повторить не могу. Салли — мастер-охотник, лучшая охотница ордена!
Салли и Агга закончили свой разговор. Охотница подошла к костру, получила свою порцию уже остывшей каши и быстро её съела. Достав из седельной сумки одеяло, стала выбирать себе место для ночлега. Засвистела Огонёк, и Салли устроилась у той под боком. Огонёк снова переливчато засвистела.
— Волнуешься? — спросила у гилассы Салли и почесала ту под нижней челюстью. — Я вот тоже волнуюсь! Долго что-то Листика нет! Но что мы можем сделать? Агга говорит, что тот купол непроницаем, а Листик туда прошла.
Ночь прошла неспокойно, купол гудел и под утро вроде как увеличился, при этом всю ночь светился переливаясь всеми оттенками красного — от алого до тёмно-бордового. Даже на таком расстоянии меняющийся яркий свет не давал спать. Утром наёмники, охотница и охотник с тревогой смотрели на усилившееся световое представление, даже взошедшее яркое пустынное солнце не смогло заглушить яркого свечения купола. Внезапно купол увеличился вдвое и пропал, на его месте крутилось несколько огненных вихрей. Некоторое время они крутились на одном месте, никуда не двигаясь, затем бешено вращающиеся маленькие огненные смерчи двинулись, разгоняясь, в сторону людей. Наёмники застыли — противопоставить этой огненной атаке люди ничего не могли.
Листик, наказав своим спутникам, чтоб те отошли подальше, вроде как не торопясь, но в тоже время довольно быстро, пошла в сторону купола. Как говорил один её знакомый — летать хорошо, но ножками надёжней — и увидишь больше, и сам останешься незаметным. Подойдя к пылающей огнём стене, Листик остановилась и внимательно её оглядела: силы тут было немерено! Кто такое мог сотворить, Листик даже не представляла и никогда раньше с таким не сталкивалась, хотя… Листик хмыкнула, что-то вспомнив, и, видно, это воспоминание было не из приятных, так как девочка скривилась — тогда жгуты не были огненными, но всё равно доставили много неприятностей. Листик присмотрелась внимательнее, как она и предположила — купол не был однородным, сила, тугими огненными жгутами, хаотически перемещалась по его поверхности, создавая эффект сполохов разной интенсивности. Несмотря на сильный жар, исходящий от этих жгутов, девочка неудобств не испытывала. Выждав какое-то время, Листик легко проскользнула вовнутрь, не касаясь огненных жгутов, и тут же была атакована. Огненные струи отбросили уже не девочку, а изумрудно-золотистого дракончика на стену, но вывернувшись, Листик избежала соприкосновения с нею. Атаки не прекращались, и дракончик не то что бросился наутёк, а стремительно ушёл в сторону, избегая ударов и пытаясь разглядеть — кто же это атакует? Заложив крутой вираж, уходя от очередного огненного удара, Листик непонятно кому сообщила:
— А здорово бьют! И огонь-то первозданный! Недаром говорил магистр Клейнмор — никогда не забывайте о защите, даже если огонь вам не страшен, он может навредить тем или тому, кто с вами рядом! Салли будет меня ругать — костюмчик-то сгорел!
Увернувшись от очередного огненного удара, Листик атаковала сама. Но её огненный удар не причинил вреда напавшим на неё. Дракончик, отлетев в сторону, снова ударила. Так продолжалось довольно долгое время, шесть огненных существ, пытаясь окружить Листика, поливали её огнём, а дракончик, не давая себя поймать, била огнём в ответ. Огненные удары, попадая в стены, заставляли их выгибаться и менять цвет. Но удары Листика и тех, кто на неё напал, не могли разрушить эту преграду. Если Листик могла пройти сквозь эту стену, что она и делала, когда её прижимали к пылающей поверхности, то для огненных существ это была непреодолимая преграда. Так продолжалось довольно долго — ни огненные существа Листику, ни она им вреда нанести не могли. Вообще-то Листик могла ударить сильнее, но что-то удерживало её от такого шага. Во время очередной атаки, когда увернуться не было возможности, Листик ударила ближайшее, особенно настырно атаковавшее существо, но не огнём, а ледяной стрелой. Существо жалобно закричало и упало на землю. Это уже был не огненный вихрь, а кто-то, напоминавший змеелюда, только с крыльями, и хвост был не гладкий змеиный, а с двумя большими гребнями-плавниками сверху и снизу. Жалобно скулящее существо опустилось на песок, на его плече, в которое попала ледяная стрела, расплывалось чёрное пятно. Крыло за этим плечом тоже почернело и обвисло. Существо уже не кричало, а жалобно стонало, будто плакало. Листик, не обращая внимания на огненные вихри, ускорившие свой хоровод, и удары, посыпавшиеся на неё, села рядом с плачущим крылатым змеелюдом, сама сменив ипостась. Рыжая девочка, чуть меньше плачущего существа, аккуратно водила руками по черному пятну, огненные струи, срывающиеся с рук Листика, медленно убирали черноту.
— Сейчас, сейчас, маленький, вот уже и не больно, — говорила Листик.
— Уиии… Аээссс, — ответило существо, Листик этот язык знала. И то, что говорила раньше, повторила на этом языке. Продолжая лечение, Листик приговаривала:
