музей. — Шутник оглядел ряды фотографий. — Брать нечего, поэтому и чисто. Пойдём дальше.
Пролёты между третьим и четвёртым этажами тоже несли на себе боевые отметины. Коридоры были пусты. И тел уже не было даже на лестницах. Но парочка смазанных кровавых следов всё же присутствовала.
— Тот, кто отстреливался — быстро уходил наверх. — Пришёл к выводу мой напарник, рассматривая следы от пуль на стенах. — И гранаты у них кончились.
Но когда мы достигли пятого уровня, он резко изменил своё мнение, осматривая остатки обвалившегося пролёта и усеянные кривыми отметинами стены:
— А, может, и нет.
— Думаешь, обвалилось тоже во время штурма?
— Уже не уверен. Придётся идти там. — Выглянув в коридор, мой напарник указал в противоположный конец. — Через центр.
Но в центральной части пустого коридора пятого этажа оказались лишь нерабочие лифты. И нам пришлось скрипеть сталью дальше — до восточного крыла.
Шагая мимо распахнутых дверей, ведущих в похожие друг на дружку кабинеты или аудитории, мы иногда заглядывали внутрь. И лишний раз убедились в том, что тут уже давно всё методично обыскано. Мародёры забрали даже бумаги и всю ту мебель, что могла нормально гореть. Кое-где оставив после себя только небольшие кучки пепла и засохших экскрементов.
— А их возраст не можешь определить? — Я указал на одну из кучек. И когда Шутник глянул в ответ, поспешил внести ясность. — Кроме шуток!
— Зачем?
— Я же правильно понимаю, что зимой неустроенная молодёжь жгла всё что горело? Тут и сентябрь морозит ночью. Что было в январе-феврале — вообще не представляю.
— Правильно.
Я кивнул на один из распотрошённых книжных шкафов, в котором остались только пустые пластиковые папки:
— Поэтому мародёры тут всё утилизировали ещё когда снег лежал. А нахимовцы пришли с обыском далеко не в первые дни. Вроде бы, уже после того, как до них мурманские подводники доплыли. Не раньше марта.
— Даже позже. И что?
— И они нашли здесь кучу документов про этот проект «Автоном». Нетронутыми.
Напарник, вероятно, уже понял, к чему я клоню. Но не спешил с выводами, ожидая продолжения.
И я продолжил:
— Теперь я понял, почему Белла обиделась на меня тогда, когда мы встретили речных ведьм. Незадолго до поездки на буксире.
— И почему? — Информация о том, что я как-то обидел его дочь, заинтересовала Шутника ещё больше. И он остановился.
— Они поняла, что эти бумаги им сюда подкинул Брокер. Незадолго до обыска. Может быть даже сам был здесь в это время. Чтобы убедиться в том, что питоны их найдут.
— Это я понял. — Шутник продолжал неотрывно смотреть мне прямо в глаза. — Я думал, что ты вспомнишь о том, зачем ты это сделал.
Я пожал плечами:
— А что питоны сделали почти сразу после этого? Обычно это именно то, что и было нужно Брокеру.
Напарник чуть скрипнул доспехами и явно приготовился к любому развитию событий. Всё-таки не может мне до конца доверять.
— Отправились в Москву. — Шутник продолжал сверлить меня взглядом из-под заляпанного металла. — Моё примерное местонахождение они знали благодаря Белле.
От того, как он смотрел и двигался, мне остро захотелось самому принять боевую стойку и отойти к стене. Но я постарался спокойно развить мысль без обострения его подозрений:
— Отправились искать тебя только из-за того, что надеялись вернуть дочери отца? За тыщу километров по дикой пустоши на последние русурсы?
— Семьсот…
— Не душни! — Я расслабленно махнул рукой, но собеседник опять дёрнулся. — Что они на самом деле хотели найти?
— Ту версию «автонома», которая способна сделать из жоры обратно человека… «Антижорин».
— Значит, этого добивался и Брокер. Сам он на такую экспедицию, похоже, был не способен…
— И вот «Антижорин» уже здесь… В Питере… — Теперь глаза моего собеседника забегали по сторонам. Я бы и сам так делал, если бы хотел найти оружие.
— Дружище, расслабься… — Я попытался сложить руки на груди, продемонстрировав отсутствие недобрых намерений. В доспехах этот трюк вышел не очень ловко. Но извлечь из манжеты найденную ампулу теперь было легко. — Вот это тогда что такое?
— Может, одной ампулы тебе было мало. — Кажется, Шутник всё-таки немного расслабился. — Мы же ещё и технологию тиражирования из Саратова привезли…
— Или это вовсе не та версия «Автонома», которая возвращает человеческий облик. А та, которую вводили на испытаниях сначала.
— А может вообще что-то третье… — Теперь взгляд напарника был прикован к ампуле. — Иначе зачем брокеру хранить эту дрянь… Да ещё и так, чтобы можно было найти даже после потери памяти…
— Которой он, похоже, тоже от себя ожидал… Как будто не в первый раз…
В тишине мы оба смотрели на ампулу, явно приходя к одному и тому же выводу…
… движение напарника было резким, как бросок кобры. Если бы я не был готов — точно бы словил короткий джеб металлической перчатки в открытое забрало.
Но короткое уклонение и быстрый удар по его больной ноге отправили Шутника в небольшой нокдаун. И мы оба немедленно разорвали дистанцию — я отпрыгнул к стене, пряча ампулу обратно в мягкую манжету. А напарник, откатился к окнам и быстро присел, приготовившись к продолжению атаки…
И наверняка продолжил бы, если бы я вовремя не нырнул в ближайший кабинет. И захлопнул дверь у него прямо перед стальным носом.
— Я тебе не враг, Шутник!
— Это пока что… — Послышался из-за двери зловещий хрип. Больно, наверное…
Кроме этого напарник принялся активно хрустеть доспехами. Наверное ищет, чем открыть…
— Но если эта штука может вернуть Брокера…
— Этого я не допущу! — Перебил меня хрип из-за двери. Волочет что-то тяжёлое из соседнего кабинета?
— … то мы можем узнать его дальнейшие планы! И предотвратить их, если они нам не понравятся!
Но, вместо того, чтобы пытаться высадить хлипкую переборку, Шутник, похоже, наоборот чем-то её подпёр. Всё-таки трезво оценивает свои шансы против меня…
— Кхм… Ты меня там запер, что ли?
Некоторое время снаружи раздавалась только какая-то неясная возня и шумное дыхание.
— Алё?.. Друг, мне кажется, что я всё-таки дело говорю. Может, не будешь принимать скоропалительных решений? Если что — извини за ногу, сам понимаешь…
Тишина. Или нет… Что-то хрустнуло?
— Слушай, ну хорош дурака валять! Если бы я и в
