— Ну, конечно, малинка.
***На улице шёл дождь. Ледяные капли сокрушали старинные постройки, на которые пришли полюбоваться туристы и сделать несколько снимков на память.
Молодой человек поморщился при виде подростков, с восторгом заглядывающие в окна здания, и улыбнулся, когда экскурсовод дал наглецам подзатыльник.
— Не лучшая погода для экскурсии, — заговорил мужчина в безупречном сером костюме и раскрыл большой чёрный зонт, — Да и достопримечательность не лучшая. Благоразумнее было потратить деньги на Тауэр.
Молодой человек в нетерпении потопал ногой, желая поскорее спуститься по мокрым ступенькам и вдохнуть запах свободы.
— Долго стоять будем, адвокат?
— Джордж, — поправил мужчина, — Называй меня Джордж. И, пожалуйста, не нервничай. Будь спокойнее, самое страшное позади.
— Долго нам тут торчать? — не унимался парень и с нескрываемым отвращением отказался от протянутого зонта, — Я хочу домой.
— Шейн, твоя сестра ждёт тебя в Нью-Йорке. Твой перелёт и твоё лечение в клинике оплачено. От тебя требуется спокойствие, договорились? Оставайся здесь, а я…
— Где моя сестра? — опешил молодой человек и внезапно расхохотался, — Вот же даёт, сучья дочь!
— Да тише ты! Я с тобой нянчиться не собираюсь, понял? Мне за это не доплачивают! Так что веди себя адекватно и не создавай проблем!
Шейн сбежал вниз по ступенькам, жадно глотая воздух, и со смехом показал мужчине характерный жест:
— Передай Никки, что хрен я лягу в дурку!
— Я отвечаю только перед мистером Миллером, — мужчина попытался переместить зонт над подопечным, но не вышло — тот не думал мириться с ситуацией, — Если не будешь подчиняться, Шейн, не выйдешь за пределы Уандсворт, ясно?
Шейн поднял голову вверх, чтобы оглядеть каждую деталь высокого здания, от которого ужас пробирал до самых костей. Оставаться здесь ещё хоть на день — пытка, именно поэтому покорно кивнул разозлённому адвокату.
— Ясно.
— На твоём месте я был бы благодарен сестре, и не оскорблял её. Мы приложили немало усилий, чтобы не доводить дело до суда.
— Вы, конечно, перетрудились, — издевательски хохотнул Шейн, — В особенности моя сестра, трахаясь с твоим боссом в Америке. Кстати, с тобой тоже? Вы чередовались, или может одновременно потели над моим «дело»? В любом случае, ты классно поставил на место уёбка, настоявшего на моём заключении.
Джордж ничего не ответил. Годы практики подсказывали — смысла вступать в полемику нет, как и нет смысла выпускать обезьяну «в люди». Но услуга, оплачиваемая в срок, заставила плотно сжать губы, попытаться не раскрошить зубы от злости, и кивнуть в сторону автостоянки.
— Поехали, Шейн.
— Я хочу покурить, — достал из кармана пачку сигарет и в немом вопросе уставился на мужчину, — Зажигалка?
— Жду в машине!
Не дожидаясь, когда парень вернёт зажигалку, Джордж стремительно покинул территорию колонии, то и дело вздрагивая от ледяного дождя. Даже зонт не спасал от озноба, однако Шейну, напротив, было душно. Желанная сигарета лишь усугубила положение, запахом дыма напоминая камерную грязь, отбитых соседей и самодовольные рожи старожил.
Идти за адвокатом не хотелось также сильно, как и докуривать промокшую сигарету. Хотелось свободы, о которой на коленях молил сестру, считал дни до возможности позвонить ей, верил её страдальческому тону, — всё для чего? Чтобы узнать, как она радуется жизни в Нью-Йорке, держа под каблуком богатого папашу? Так ещё брата решилась контролировать: лети в Америку, лечись в клинике… Что, блядь, ещё сделать?
— Эй, бро! — костлявая рука сокамерника повисла на плече Шейна и попыталась притянуть ближе к долговязому телу, — Круто, а? В один день вдохнули запах свободы!
— Очень круто…
— Может, нагрянем в паб? Я так соскучился по элю!
Шейн в раздражении сбросил руку счастливого сокамерника:
— Отвали!
— Ты чего, бро?
Шейн схватил приставалу за грудки и со всей силой приложил неустанно говорящую голову о своё калено.
— Я тебе не бро, — холоднокровно сообщил молодой человек, позволяя сокамернику опуститься на землю, и новым ударом ноги заставил согнуться пополам, — Меня зовут Шейн, уяснил?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— За что? — прохрипел парень в попытке подняться, но очередная подножка распластала его по луже.
— Меня зовут Шейн Стаффорд! И мы больше не на зоне.
Молодой человек оправил задравшиеся рукава и в отвращении уставился на скорченного сокамерника. Он был готов разнести все постройки на проклятой земле, всех тупорылых подростков, пришедших полюбоваться камерной жизнью, и всё то, что как-то, пусть косвенно, напоминало о гнилом месте.
Шейн перешагнул через скулившего сокамерника, с удовлетворением наблюдая за расквашенным носом, и направился в сторону автостоянки. Нью-Йорка, так Нью-Йорк.
Глава 9
— Голос у тебя, какой-то подозрительный, — задумчиво протянул Эйтон на другом конце телефона, — Утром ты обычно в скверном настроении.
— Будешь донимать глупыми вопросами — познаешь всю мою скверность.
В противовес своим угрожающим словам не мог сдержать улыбки, быстрым шагом маневрируя между собирающимися по своим домам посетителями отеля.
— Всего лишь один вопрос… Ты трахнул ту брюнетку?
— Брюнетку? Дай-ка припомнить…
Эйтон рассмеялся:
— Если ты с ней переспал, то я готов поставить тебе памятник. Ты видел, как она на меня смотрела? У меня аж яйца съежились от страха.
Остановился напротив нужной двери и, прежде чем постучать в апартаменты, ответил другу:
— Теряешь сноровку, Эйт. У меня от её взгляда встал.
— Ах, ты ж…
Сбросил вызов и постучал в дверь, но дожидаться ответа больше пяти секунд не посчитал нужным — открыл апартаменты и вошёл внутрь.
Навстречу тут же вышел Чарльз, который явно спешил впустить гостя, но замедлил шаг при видя самостоятельного проникновения.
— Как ты вошёл?
— Ключ, — для наглядности помахал пластиковой карточкой перед лицом брата, — Всего-то парочка комплиментов симпатичной девочке-администратору. Ты один?
Прошёл в гостиную, заглянул на кухню и почувствовал, как положительный настрой медленно сменился разочарованием. Уже уехала?
— Не один, но нашему разговору никто не помешает. Пройдём в кабинет.
Мы прошли в соседнюю комнату, в которой сразу же в глаза бросился большой дубовый стол и кожаное кресло. Будучи скромным гостем, я оставил коронное место для хозяина, а сам облокотился о холодную дверную поверхность. Намётанный взгляд зацепился за фужер на придиванном столике, и я присвистнул:
— Снова грешишь попойками?
Чарльз непонимающе проследил за моим взглядом, и, поняв о чём я, тепло улыбнулся:
— Это Никки оценила здешнюю выпивку. Она, знаешь, любит…
— Мне всё равно, — грубо перебил брата и спрятал руки в карманы, чтобы сжатые в кулак пальцы не выдавали противоречивые эмоции. Я, блядь, знал, как она бутылками глушит ликёр, но не знал одного: какого чёрта Чарльз улыбается, точно идиот?
Чарльз откашлялся и выжидающе посмотрел на меня.
— Ты возвращаешься в Лондон?
— Нет, мы остаёмся в Нью-Йорке. У меня появилась возможность выкупить акции…
— Кто «мы»? — вновь перебил, чувствуя неимоверный прилив раздражения.
— Я и Никки. Ты не заметил, что я не один вернулся?
— Не привык замечать шлюх, с которыми ты любишь проводить время.
Чарльз покачал головой и указал на дверь:
— Может, отложим разговор? Ты раздражён.
— Да, чёрт подери, я раздражён!
Оттолкнулся от двери и приблизился к дубовому столу, мечтая откинуть его в сторону и хорошенько встряхнуть полоумного братца.
— Ты из ума выжил, Чарльз? Эта девушка живёт в Лондоне, пусть в Лондон и уезжает. Что она будет делать в Нью-Йорке?
Чарльз был невозмутим:
— Жить. Никки будет здесь жить, а я ей помогу.
Громко чертыхнулся и в недоверии уставился на брата. Я и раньше крутил пальцем у виска, когда он связывался с проститутками, но на сей раз его благотворительность переходила все границы. И это злило. Чёрт возьми, почему именно сейчас во мне проснулись братские чувства?
