— Вот так и раскрываются весьма неожиданные подробности, — я кусал губу, чтобы не заржать.
— А у Лейманова ещё ничего так фигура, — задумчиво проговорила Ведьма. — И не скажешь, что уже скоро шестой десяток будет разменивать. Надо бы навестить Сережу, узнать, как Ирина справляется...
— В баньке попариться, а потом в снежок. Очень, говорят полезно для здоровья, особенно, для кожи, — подсказал я ей, за что меня одарили весьма яростным взглядом. Тут я не выдержал и заржал, и хохотал до тех пор, пока мы не подъехали к заправке.
До гробницы от деревни нужно было проехать ещё порядка двадцати километров. То есть, если вдруг, не приведи боги что-то случится, а в нашем с Марго случае, нельзя было исключать ничего, то придется бежать сюда за помощью по наполовину заметенной дороге, зимой двадцать километров. Просто отлично, вашу мать.
Дорога очень сильно петляла. Подозреваю, что, если бы её прокладывали по прямой, то вышло бы гораздо меньше.
— Объясни, какой смысл делать этот серпантин меду деревьями? — спросил я у Ведьмы, которая в это время внимательно изучала какой-то документ.
— Какой серпантин? О чём ты вообще говоришь? — она сфокусировала на мне взгляд, пытаясь сообразить, о чём идёт речь.
— Дорога. Почему дорога так петляет? Я бы ещё мог понять, если бы таким образом пытались обойти слишком болотистую местность, или ещё какое-то труднопреодолимое препятствие, но я хоть убей не понимаю, чем вот это дерево, отличается вон от того, — я указал рукой, какое именно дерево имею в виду.
— Подозреваю, что дело в деньгах, — ответила Ведьма и снова уткнулась в свои бумаги. Проблема дорог её волновала мало, и она не хотела посвящать ей ни минуты своего драгоценного времени.
— В каких ещё деньгах? — я искоса посмотрел на неё. Из-за постоянных поворотов отрывать взгляд от дороги не рекомендовалось, если, конечно, у тебя нет намерений намотать свою машину на ствол близстоящего великана.
— Керн, что ты привязался? Я не распределяю дорожный бюджет, — Ведьма посмотрела на меня, засунув при этом документы в сумочку. — Просто, это отличный способ распила этого самого бюджета. Дорога оплачивается по километражу, чем больше километров, тем больше денюжек. А качество уже никого при этом сильно не волнует.
— И что, никому не пришло в голову проверить? Из тех, кто как раз бюджетом дорожным распоряжается? — Стремительно наступали сумерки, и в голову закрадывались сомнения, что мы сегодня вообще сможем посветлу доехать до места.
— Керн, ну что ты как маленький, — Ведьма закатила глаза. — Тот, кто распределяет деньги, конечно же в курсе, и получает с этого свои положенные проценты. А вот кому-то другому думаешь охота тащиться непонятно куда, проверять дорогу, соединяющую какие-то паршивые четыре деревеньки? Так что, о дорогах, точнее, о их состоянии, заботятся кланы, кто, собственно эти деревеньки и содержит. Третья, кстати, Кернам принадлежит, если ты не в курсе. Отсюда в ста километрах. Приготовься, сейчас будет съезд вправо.
— Тащиться сто километров по такому, нет уж, я как-нибудь без бани обойдусь, — я заметил съезд в последний момент, и едва успел туда свернуть, а то пришлось бы назад сдавать.
— Керн, вы владеете телопортацией, — хмыкнула Ведьма. — К тому же в основной магистрали три съезда на эту дорогу, и тот, что идут к вам, ещё ближе, чем Леймановская деревня от трассы.
— А, ну тогда ладно, — я подъехал к лагерю, который организовали ещё помощники Ведьмы, которые сейчас в больнице лежали в полном составе. Таких потерь её команда даже от рэйфов не несла. — Телопортами часто пользоваться нельзя. И уж не для того, чтобы в баньке молоденькую шлюху попарить. Кстати, а ты не хочешь посмотреть на нашу баню? — я остановил машину возле фургона — что-то вроде дома на колесах. — Я даже исключение сделаю, и мы туда именно что телепортируемся?
— Керн, если ты не захлопнешь пасть, то я какую-нибудь часть твоего тела сейчас телепортирую, и, заметь, даже без помощи телепорта, — ласково улыбнулась Ведьма.
— Зря отказываешься, между прочим. В отличие от Сереги Лейманова у меня есть несколько преимуществ: я моложе, я выше, и у меня нет молодой дочери, которая в любой момент может прервать наш отдых, заявившись очень не вовремя со своим приятелем на этот деревенский отдых. — Сказав это, я резко заглушил машину и выбрался наружу, вдыхая морозный воздух полной грудью. Идиот. Кто меня действительно за язык тянул? У меня очень богатое воображение, которое с удовольствием подкинуло мне изображение обнаженной Ирины, которая выбегает из парилки на снег с каким-то... Моргнув, пытаясь отогнать эту мерзкую картинку от мысленного взора, я сунул руки в карман, чтобы не радовать Ведьму, своими сжатыми кулаками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Нам туда, — она встала рядом и указала на едва заметную тропинку. — Пройти надо около километра. Ближе мы не решились лагерь разбивать. — Она прекрасно поняла, какую глупость я сморозил, но, надо отдать ей должное, решила на этот раз промолчать. — Керн, пошли, скоро стемнеет. Итак, похоже, всё-таки придется здесь ночевать, при любом раскладе.
В этом я был с ней абсолютно согласен. К счастью, спать придется не в машине, и не на земле возле костра. Хотя, не будь здесь этого фургона, мы, скорее всего, вернулись бы в деревню, чтобы приехать сюда утром.
Усыпальница князя выглядела приземистой, но, скорее всего, это впечатление создавалось из-за снега, который окутал её словно саван. На первый взгляд никакой активности я не замечал, но, тут не угадаешь. Может быть, нужно было попытаться войти в гробницу, чтобы мстительный дух активизировался и напал на незваных гостей. По поводу предполагаемой границы, пересечение которой грозило нападением, Ведьма ничего мне не говорила. Может быть, сама точно не знала?
Уже с того места, как усыпальница стала видна, я двигался с осторожностью, но все равно не сумел среагировать на появление угрозы.
Мимо меня словно вихрь пронесся, сбивая с ног. Вот сейчас я в полной мере осознал, о чём говорила Марго: дух был не просто быстр, он был стремителен. Я не то что достать его магией не мог, я не был в состоянии проследить за его передвижением.
Вскочив на ноги, попытался зарядить в едва заметный по поземке на снегу вихрь даром смерти, даже не оформленном во что-то более-менее приличное, и одновременно вызвал семейный дар, который замедлил всё до такой степени, что я увидел застывшую в воздухе снежинку. Вот только эта тварь продолжала двигаться. Гораздо медленнее, настолько, что теперь я мог разглядеть всю омерзительную сущность, в которую переродилась чистая душа неотмщенного ребенка. От этой сущности шла настолько сильная волна ненависти и злобы, что я окунулся в них с головой, тут же вытащив наружу всё-то, что запрятал глубоко на дно своей души. Здравствуй, Зелон, чтоб ты ещё столько же спал и не высовывался.
Дух почувствовал Тёмного властелина гораздо раньше, чем я осознал, что означает этот сковывающий саму мою суть холод. Он рванул к своему убежищу, в усыпальницу так быстро, как только мог в том сковывающем движении остановленном времени.
Я же не спеша поднял руку, в которой формировалась плеть праха, способной захватить нематериальную нежить. Дух, почувствовав нешуточную угрозу своему существованию, увеличил усилия. Я сделал несколько шагов, и отвел руку в сторону, активируя плеть, но тут эта дрянь решилась на отчаянный шаг. Дух успел прорваться в усыпальницу и обрушил часть свода, наглухо заблокировав вход.
Как только камни рухнули вниз, я потерял концентрацию. Плеть рассыпалась прахом, время сделало скачок вперед, догоняя то, что было потеряно. Не удержавшись на ногах, я полетел головой в сугроб и едва сумел избежать ударов камнями по своей тупой башке. Зелон, зевнув, скрылся в глубине моего сознания, а один не слишком большой камень всё-таки долетел до меня и ударил в спину, когда я уже начал подниматься на ноги.
Грязно матерясь, я вскочил на ноги и погрозил кулаком в сторону гробницы.
— Я тебя уничтожу, ты, маленький, мерзкий... — я замолчал потому что у меня просто не хватало эпитетов для этой твари.
