и разруху…, и ждали своих близких людей до конца, не теряя надежды, что он еще вернется, даже после того, как почтальон уже вручил зловещий треугольный конверт с черной тамгой, оповещающую гибель.
Уже шел третий год войны, а никаких писем от мужа Усмана не было. Жив ли он, или же похоронен в безвестной могиле, и хорошо еще, если кто-то бережной рукой его захоронил, и пусть даже не по мусульманскому обряду? А ее муж был верующим, умел писать на арабском языке (по-русски тоже), читал до войны 5-кратную молитву. Она и сама, невзирая на тяготы, усталость и недосыпания, находила времени сил, чтобы воздать должное Богу – молиться и поститься, отдавать закят. А пятый же столп – Хадж – да пусть Аллахом будет засчитан как равный пути к святыням Мекки – это её Путь войны, Путь не меньшей святости.
Как потом стало известно, еще летом 41го немецкие войска ворвались в Смоленск и заняли правобережную часть города. Однако форсировать реку противнику не удалось. Началась героическая оборона Смоленска, сорвавшая планы немцев взять Москву до наступления холодов… Но они успели окружить, уничтожить и пленить значительную часть советских войск под Смоленском. Колонну же из новобранцев, в числе которых был и Усман Акжигитов, командование высадило в чистом поле, поскольку дальнейшее передвижение было невозможным. И вот они – в поле, одетые во что попало, без винтовок, еды и даже своих командиров и, не имея ни малейшего представления о том, что же вокруг творится…, были оставлены всеми на произвол судьбы. А она распорядилась по своей логике – подошла танковая колонна немецких войск, окружила безоружных людей, погрузила в эшелоны и увезла далеко на запад Германии.
Усман и его сосед Мильгизин Абдрахман (по сельскому прозвищу "Митрофан"), а также Акжигитов Ахмеджан оказались в плену в одном неведомом нам поселении в качестве батраков у немецких хозяев. Естественно, рабам немцы писать письма не разрешали, да и вестей с фронта теперь не стало никаких…
Советские войска уже гнали врага из своей земли и поступились к границам Европы, но «похоронки» все шли и шли… Еще в сорок втором пришло известие о том, что родной брат Зухры Абдулла пропал без вести под Ленинградом. А теперь муж!.. Каждая сводка Информбюро уже радовала – люди чувствовали близость победы. Теперь и Зухре Ахмеджановне становилось легче – подрос тем временем второй сын Исмаил и стал помогать маме в хозяйстве, ухаживая за младшими братиками Якубом и Ибрахимом. Они с Растямом нанимались копать огороды в соседних русских селах – Малом Чембаре и Соседке, у которых в семьях не было трудоспособной силы. Так они зарабатывали хлеб и получали в качестве вознаграждения немного картошки…
"Однажды, – рассказывал уже после окончания войны Усман Акжигитов, – мимо нас с Митрофаном проехал на лошади один молочник, бросил нам блок сигарет из десяти пачек в красной упаковке и сказал по-русски: "Держитесь, ребята! Наши уже близко". Это для нас был настоящий шок – первая весточка за все время плена. Неужели победа? Вот дела! Будем скоро дома. И верно, однажды мы утром проснулись от незнакомой нам музыки. Шли в строю какие-то военные и играли на волынках. Это были англичане. Немцы-хозяева все быстро сбежали, и надо отдать им должное – не расстреляли нас перед бегством".
Шел 1946 год. Все оставшиеся в живых фронтовики возвращались в родную Кутеевку. Была радость через слезы. Было много раненых и покалеченных среди них, но какими бы они ни были – главное живы! И вдруг Зухра получает письмо от Усмана! Усман жив! "Слышите, муж мой – жив!" Это известие моментально разлетелось по всему селу – жив и Митрофан! Но они в ссылке, в лагере, в северных районах страны, на шахтах. Радости не было предела, и все с нетерпением стали ждать возвращения домой. И вот, наконец, в конце 1946 года приезжает в короткий отпуск муж Усман. Радость встреч с родными, объятие жены и родственников, слезы по тем, кто не вернулся. И заявляет вдруг Усман: "Я назад в шахты не поеду! Хватит!". Но не тут-то было – за ним очень скоро приехала милиция, и опять – в Сибирь, искупать несправедливую вину – нести ответственность за тех командиров, которые летом 41-го бросили их в поле под Смоленском.
В 47-ом Усман и друг Митрофан, наконец, вернулись домой. Началась мирная жизнь в трудовых буднях. Уже появились на свет еще двое детей – дочь Гульбия и сын Бакяр. Усман работал конюхом и кладовщиком, был такой же, как и до войны, исполнительный и безотказный, и все его за это любили. Но главное, он никогда не унывал ни по какому поводу, и юмор его сопровождал до конца жизни. Зухра пережила мужа на три года. Ему, как и Митрофану, в День Победы выдавали юбилейные медали, но пенсию участника войны так и не оформили – не было никаких сведений на них. Ведь, ни роту, ни дивизию тогда под Смоленском не успели сформировать.
– Хофман! Гутен таг! – так Митрофан по-немецки называл Усмана. – Ком цу мир херан! Тебе дали пенсию? Дык, я же тебя в плену сам лично видел".
– Нихт, камрад! – отвечал Усман – Вир верден дес водкас ауф хундерт грамм аустринкен?"
– О-о, гут, гут! Грамм по сто можно!"[44]
Многие кутеевцы имеют ордена, медали и другие правительственные награды. Орденами боевого Красного Знамени были награждены Тумеркин Исхак Ибниабянович и Акжигитов Сафук Мухаммеджанович. Надо при этом заметить, что младший состав РККА редко награждался орденом боевого Красного Знамени. Сафук Акжигитов окончил войну капитаном в должности начальника штаба дивизии. Закир Караяков ушел на фронт добровольцем в 1942 г., когда ему исполнилось 18 лет. В одном из боев он спас Знамя полка – за этот подвиг был удостоен ордена Красной Звезды. Также орденом Красной Звезды был награжден Носов Закир Шакирович. Он вернулся домой в звании лейтенанта, воевал командиром танка, был неоднократно контужен и ранен.
Орденами Красной Звезды и другими медалями были награждены еще несколько фронтовиков из Кутеевки. Кайбелев Сабир Мухамедович воевал на должности старшины роты. Войну окончил в звании капитана и командира роты. После войны получил высшее образование и работал учителем школы. Старший лейтенант Мусаутов Ибрагим Шарифович участвовал в обороне Ленинграда. Кроме ордена Красной Звезды награждался многими медалями. Работал директором школы.
Также были награждены орденом Красной Звезды и медалями: Калимкин Закир Мухаммеджанович, Караяков Шакир Азизуллович, Мельгизин Абдулла Усманович и Качекаев Исмаил Ахмеджанович. Мельгизин Абдулла вернулся домой инвалидом.
