— Возможно, это так. Сегодня утром я плакала, у меня просто была истерика. Не могу сказать, что для этого был какой-то конкретный повод. Вообще, я заметила, что в последнее время, особенно последний месяц, у меня участилось состояние, которое можно сравнить с раздражением, тоской… Вообще, слова так ущербны по сравнению с тем, что я испытывала.
— Когда человек говорит: "Я хочу чего-то нового", как вы считаете, у него есть какое-то представление о том, что есть это новое? Почему иногда он радуется тому, что происходило на занятии, встречах, в которых он участвовал в поисках нового, а иногда он расстраивается и подавлен. Как вы думаете, что лежит в основе таких колебаний чувств? Есть ли что-то такое, что человек ждет и предполагает получить, говоря, что он хочет чего-то нового. Есть у него какое-то представление о том, что это такое, о том, чего он, собственно, хочет, когда говорит, что он хочет нового?
— Чаще всего да. Я испытывала очень приятные состояния, и хотелось бы, конечно, чтобы они были постоянно.
— Смотрите. Сейчас вы говорите о состоянии, о приятном состоянии, до этого вы говорили о желании чего-то нового. Не замечали ли вы, что человек, говоря о желании чего-то нового, на самом деле чаще всего стремится повторить некоторые приятные для него состояния, которые он уже когда-то в прошлом испытывал? А что такое приятное состояние? Это такое состояние, которое он называет приятным, то есть то состояние, которое он определил для себя как приятное. Если ему удалось повторить это состояние, то он говорит: "Все хорошо, все было очень прекрасно, я получил много нового". Но действительно ли он получил что-то новое? У меня очень большой вопрос в отношении этого. То, что он повторно пережил какое-то состояние, которое он определяет для себя как приятное и стремится к нему, это так. Но получил ли он что-то действительно новое? Вот это для меня очень большой вопрос.
Я такое очень часто наблюдал на проводимых мной встречах, семинарах, консультациях. Когда человеку хорошо, то есть он еще раз пережил состояние, которое ему нравится, он говорит, что было очень здорово, что он получил очень много нового, очень много полезного, у него идут изменения. То есть он перечисляет целый набор критериев, с помощью которых сам себя убеждает, что все хорошо, что сюда стоит ходить, что именно здесь есть все, что он хотел. Если же человек испытывает какие-то чувства и ощущения, которые он определяет для себя как неприятные, то он говорит то же самое, только с противоположным знаком, с минусом. Ничего нового я не получил, ничего полезного я не приобрел и т. д. Вы не обращали внимание на такую закономерность реагирования у других людей или у себя?
— Обращал. Фактически, куда бы ни пошел, ничего нового узнать невозможно.
Робкая истина
— Да, но мы все время говорим, что хотим узнать что-то новое. Многие постоянно говорят об этом.
— Да, мы все время идем с этим лозунгом, но вы знаете, у меня были такие ситуации, в которых мне было и приятно, и комфортно, но все равно я понимала, что ничего нового я не узнала.
— А кто это понимает, что вы ничего нового не узнали?
— Ну, ум, конечно.
— А кто поймет, что вы узнали что-то новое? Как вы видите состояние человека, когда в него входит что-то новое? Обратите внимание, что я говорю: "В него это входит". Я не говорю, что он взял, я говорю, что в него это входит. Можете почувствовать разницу между тем и другим?
— Пока нет.
— Человек приходит, например, в библиотеку, потому что не знаком с каким-то разделом, допустим, химии и хочет его узнать. Он берет соответствующую книгу, прочитывает ее и теперь он знает этот раздел. Такое бывает?
— Бывает.
— Узнал ли этот человек что-то новое? С одной стороны, это так. Он взял это знание и запомнил его. Можно сказать, что теперь он им обладает. Но является ли это знание его знанием или он просто взял и выучил то, что было предложено кем-то другим? Может ли он считать это знание своим? Это первый вопрос. Второй вопрос. Является ли это знание новым? Ведь тот, кто писал эту книгу, скорее всего сам использовал и опирался на знания, полученные от других. Возможно, его взгляды были обусловлены верованиями и убеждениями, разделяемыми сообществом ученых, работающих в данной области.
— Для человека, незнакомого с этими взглядами, они являются новыми.
— С одной стороны, это так. Он этого не знал, теперь он это знает. Он взял это знание, выучил и может повторить. Обратите внимание, что этот человек уже знал, что он хочет, чего ему не достает. Он знал, что это и где это можно взять. Но является ли взятое им из книги знание действительно новым? Кто востребовал это знание? Его востребовал ум этого человека для того, чтобы заполнить какую-то брешь, которая образовалась в нем в связи с желанием что-то получить, чего-то достичь. Возможно, он выполнял какое-то задание, которое ему дали в учебном заведении, или писал диссертацию или еще что-нибудь. Но все это связано с желанием его ума достичь какой-то цели. А если эти цели возникли из неудовлетворенности ума, значит, они находятся в его сфере. А может ли быть что-либо новое в сфере ума или это всегда повторение одного и того же?
Мы об этом уже не раз говорили. Почему? Потому что здесь мы не занимаемся просто накапливанием и увеличением количества знаний, относящихся к сфере обусловленного ума. Если бы именно это было главным в наших встречах, я бы что-то вам рассказывал, а вы бы это запоминали и все. Ваш ум радовался бы этому, потому что получал бы нужную ему пищу, но ничего действительно нового не могло бы произойти. Ведь что такое знание, как оно понимается в обычных учебных заведениях? Это какая-либо информация, которая передается обучающимся для того, чтобы они ее запомнили и могли повторить. Ведь это фактически настройка ума на строго определенный ракурс видения того, что является предметом обучения. Такое обучение делает ум жестким и уверенным в своей правоте, что, в конечном счете, приводит к его деградации.
Здесь мы учимся учиться, мы исследуем в себе то, что выходит за рамки обусловленностей ума, созданных традиционным воспитанием и обучением. Мы стараемся прикоснуться к чему-то действительно новому и неизвестному, увидеть привычное необычным взглядом. Это новое видение невозможно взять, как мы это привыкли делать, но оно может войти в нас, если мы будем открыты для него. Если мы будем способны освободить свой ум от привычных для него взглядов, суждений, убеждений и верований. Целостное видение позволяет нам видеть ограничения, созданные нашим умом, а это и есть прозрение, истина.
Но может ли войти эта истина в нас, как входит робкий человек в большую комнату, где много важных людей, которые с недоумением и недовольством смотрят на незваного гостя? Будет ли истина довольствоваться маленьким пространством в углу комнаты, которое оказалось свободным просто потому, что никто его еще не занял? Так ли входит истина? Робко — туда, где есть свободное местечко? Или, если она входит, то входит полностью, очищая все, что она встречает на своем пути, и убирая все, что мешает ей войти? Может ли истина войти потихонечку, чуть-чуть? Как вы считаете? Может ли неизвестное войти туда, где все занято старым, привычным? Или новое — это тотальная революция, полное изменение всего, что было?
— Мне кажется, что это революция. Если оно вошло, ничто не может остаться прежним, таким, как было.
Конец надежды — начало революции
— А если мы используем аналогию с процессами, происходящими в обществе, то когда и почему происходят революции? Если, например, в народе сильна вера в какой-либо символ: в церковь, в монархию, в доллар… Велика ли вероятность возникновения революции?
— Скорее всего, нет. Я думаю, что это происходит тогда, когда возникает и усиливается безверие.
— Когда возникает разочарование в том, во что верили. Например, в монархической стране в силу различных обстоятельств поколеблена и разрушается вера в монарха и монархию вообще. Но так как эта вера была главной связующей силой в этой стране, наступают безверие и хаос. И тогда появляются люди, имеющие какую-то другую веру. Например, в свое время, когда монархия в России начала разрушаться, появились те, кто называл себя марксистами, коммунистами, большевиками. Они верили в коммунизм. Хотя они называли себя атеистами, материалистами, то, что они предлагали, явилось просто другой формой ортодоксальной религии. Они верили в свои символы — символы коммунизма. Во имя и ради них они были готовы на любые жертвы, и эти жертвы приносили. Огромное количество людей было убито во имя "светлого будущего". Мы все это прекрасно знаем.
Так на смену одной вере пришла другая. Потому что состояние безверия, отсутствия надежды на что-то лучшее — это состояние, которое в обществе приводит к революции, беспорядкам, хаосу. Долго ли государство может выдержать такое состояние и, вообще, является ли оно государством, если находится в таком состоянии длительное время? Государство — это определенная структура, которая стремится укрепить, усилить и удержать свою власть и влияние. Чтобы государство существовало, должна быть экономика, должна быть идеология, то есть должна быть вера в какие-то идеалы и символы. Если большая часть населения государства не имеет веры в символы, предлагаемые власть предержащими, общество начинает трещать по швам.
