— Но со мной-то ты можешь говорить, я ведь одета, — заметила бабушка.
— И с тобой не могу, ты ещё не причёсана. Заколи косу, а то зацепишься за что-нибудь!
Бабушке и детям пришлось молча привести себя в порядок. И надо сказать, что в этот день они справились с утренним туалетом необыкновенно быстро.
Когда все были готовы, они выстроились перед мамой. Младшие плакали, потому что мама упала и ушиблась; старшие стояли и думали, что же им теперь делать.
Мама была белая как снег. Нога у неё сильно распухла.
— Надо найти доктора, — прошептала Мона.
— Где его здесь найдёшь? — грустно сказал Мартин.
— Я знаю! — придумал Мадс. — Я на лыжах побегу в Тириллтопен к Уле-Александру. У них есть телефон, и его мама скажет, что надо делать!
— Беги! — скомандовала бабушка.
Дома у Уле-Александра все очень удивились, увидев Мадса в столь ранний час. Мадс так запыхался, что долго никто не мог разобрать ни слова. Но они сразу догадались, что случилось какое-то несчастье.
Уле-Александр первый сообразил, в чём дело. Он повернулся к маме и сказал:
— Мадс говорит, что надо позвонить доктору: его мама упала и ушибла ногу.
— Конечно, конечно! Сейчас я позвоню и попрошу доктора приехать к нам. А дальше Мадс покажет ему дорогу.
— Я тоже поеду с Мадсом, — сказал Уле-Александр.
Мадс объяснил доктору, куда ехать, и больше за всю дорогу не вымолвил ни слова. Он очень боялся, что маму положат в больницу и они останутся одни.
Осмотрев мамину ногу, доктор сказал:
— Перелома, к счастью, нет. Это вывих, и очень сильный. Две недели, самое маленькое, вам нельзя ходить: нога должна быть в полном покое. А вы, дети, хорошенько ухаживайте за мамой.
— Мы будем хорошо ухаживать, — сказала Мона.
— Я ей сейчас сварю картошки, — предложила Мина.
Доктор сделал маме перевязку, и она сказала:
— А теперь, дети, вам пора в школу!
— Мы думали, что нам сегодня лучше пропустить занятия, — ответила Марен.
— Ни в коем случае! Сейчас же отправляйтесь в школу! — возмутилась мама.
— Кто идёт в школу? Я могу вас подвезти, — предложил доктор.
— Нас пятеро, — ответил Мадс, — но мы с Уле-Александром усядемся вдвоём на одно место.
— Места всем хватит, — успокоил его доктор.
— Я тоже иду в школу, — сказал Мортен. Он взял старый рюкзак и вышел во двор, где стоял красивый автомобиль доктора.
— Нет, ты останешься дома и будешь ухаживать за мамой, — сказала Марен и на руках отнесла Мортена в дом.
— Я приеду к вам через несколько дней, — сказал доктор, прощаясь с мамой.
Бабушка воюет с разбойниками
Теперь, когда мама заболела, хозяйством пришлось заниматься бабушке и детям. Обычно бабушка сидела у себя в каморке, вязала чулок или просто дремала. Но тут она словно на двадцать лет помолодела. Она и забыла, что любит поспать после обеда.
— Что мы будем делать с водой? — вздохнула мама, глядя на пустую бочку.
— Вода — это пустяки! — заявила бабушка. — Я всю свою жизнь только и делала, что таскала воду для коров. Так неужели же я не принесу двух вёдер для нас?
Она схватила вёдра и отправилась к колодцу.
— Бегите за бабушкой и помогите ей! — приказала мама детям.
И когда бабушка нагнулась над колодцем, вытаскивая первое ведро, Марен обхватила её за талию, Мартин ухватился за Марен, Марта за Мартина, Мадс за Марту, Мона за Мадса, Милли за Мону, Мина за Милли, Мортен за Мину, а Самоварная Труба ухватила Мортена за штанину.
С помощью детей бабушка легко вытащила из колодца первое ведро, а за ним и второе. Потом они поставили оба ведра на санки и без всякого труда довезли воду до дому.
Так они сходили за водой несколько раз и наполнили бочку до самого верха.
— Как же ты одна приготовишь обед на такую ораву? — снова вздохнула мама.
— Ты думаешь, я уже никуда не гожусь! — возмутилась бабушка. — Когда я была молодая и работала на скотном дворе, мне иногда приходилось готовить обед на всех работников. Неужто я не смогу приготовить обед для одной семьи?
Бабушка сварила огромный котёл каши, и все были очень довольны.
Вечером бабушка села вязать носки для Мортена. Младшие легли спать; мама читала, положив ногу на табуретку. Ей давно не удавалось спокойно почитать, и теперь она думала, что не так уж плохо вывихнуть иногда ногу.
Вдруг Самоварная Труба забеспокоилась. Она спала в своём бочонке и, не просыпаясь, тихонько залаяла, как будто сказала: «Будьте осторожны!» Мама подняла голову от книги; бабушка перестала вязать.
Из своей комнаты в ночной рубашке спустилась Мона.
— Бабушка, по-моему, кто-то ходит вокруг дома! Я слышала чьи-то шаги, честное слово!
— Бабушка, ты не забыла запереть дверь? — взволнованно спросила мама. — Надо же так случиться, что папы как раз нету дома!
— Дверь заперта, не волнуйся, — прошептала бабушка. — А для верности я и стол к двери придвину!
Самоварная Труба забеспокоилась ещё больше. Шерсть у неё на спине встала дыбом, и она громко залаяла.
— Мартин, ты ещё не лёг? — спросила бабушка.
— Нет, нет. Никто не спит.
— Идите все сюда, у нас будет военный совет! — шёпотом распорядилась бабушка.
На лестнице появились Милли, Мона и Мортен в ночных рубашках.
— Возле дома кто-то ходит — это так же верно, как то, что я пятьдесят лет доила коров, — сказала бабушка.
— Как жалко, что мы теперь живём не в городе. Там бы мы могли постучать в пол, и Хенрик с Нижней Хюльдой сразу прибежали бы к нам на помощь, — сказала Милли.
— Мы и без них не пропадём, — гордо заявила бабушка.
— А почему стол стоит возле двери? — спросил Мартин.
— Ш-ш-ш! — шикнула на него бабушка.
— Помолчите минутку и прислушайтесь, может быть, это только наше воображение, — сказала мама.
Все прислушались, и теперь уже не было сомнения, что по двору кто-то ходит. Они услышали не только шаги, но и голоса.
— Вот беда, их, оказывается, двое! — вздохнула бабушка.
— Бабушка, ты боишься? — спросила Марен.
— Боюсь? — Бабушка очень удивилась. — Ещё что! Им с нами всё равно не справиться! Да это самое интересное, что случилось с тех пор, как мы переехали сюда из города. А то было уж слишком тихо и скучно. Ш-ш-ш, давайте ещё послушаем!
В дверь постучали.
Бабушка приложила палец к губам и покачала головой. Вслед за ней все повторили её жест. Мона зажала пасть Самоварной Трубе, чтобы та не залаяла.
За дверью снова послышались голоса.
— Ну-ка, проверьте, все ли окна заперты, и принесите сюда свои одеяла, — распорядилась бабушка.
Дети побежали за одеялами.
— Одеяла повесьте на окна! — приказала бабушка. — А теперь мы пристроим над дверью ведро с водой. Если разбойники откроют дверь, оно опрокинется прямо на них.
— Вот здорово! — засмеялся Мадс.
— И ещё надо написать большое объявление: «Берегитесь злой собаки!» Ты можешь написать его быстро, Мадс? — спросила бабушка.
— Сейчас! У меня есть бумага. Я напишу: «Берегитесь злой собаки! Она опасна для жизни!» Так будет страшнее!
— Хорошо! Мы выставим это объявление в окне на кухне, — сказала бабушка. — Если у них есть карманный фонарик и они прочтут наше объявление, они непременно испугаются!
— А что бы нам ещё придумать? — спросила Марен.
— Я придумала, — сказала бабушка. — Я возьму свечу и пойду на чердак…
— Только не свечу. Ты устроишь пожар, — испугалась мама.
— Ладно, тогда дайте мне карманный фонарик.
Мадс протянул бабушке фонарик.
— Я завешу окно на чердаке синей тряпкой. Не пугайтесь, если услышите страшные завывания. Я буду выть, чтобы они приняли меня за привидение.
Бабушка поднялась на чердак. Вскоре в окне чердака загорелся синеватый свет и послышался протяжный жалобный вой.
За дверью стало совершенно тихо. Бабушка спустилась вниз.
— Ну как, хорошо я выла?
В это время в дверь опять постучали, и мужской голос спросил:
— Есть кто дома? Принимайте гостей!
— Вот негодяй! — Бабушка не на шутку рассердилась. — Какие ещё гости? Забирай своих людей и проваливай отсюда. Нам не впервой сражаться с разбойниками.
— Но мы вовсе не разбойники, — сказал за дверью робкий женский голос.
— Не разбойники? А кто же вы тогда, позвольте вас спросить? Я не желаю с вами разговаривать, но, может быть, вы объясните мне, что вы делаете в лесу поздно ночью? — спросила разгневанная бабушка.
У мамы был такой вид, точно она только что проснулась:
— Бабушка! Бабушка! Скорей отопри дверь! Ведь это…
— Твоя воля, — перебила её бабушка. — Но если в тебя угодят чем-нибудь тяжёлым, я не виновата.
