До конца рабочей смены оставалось сорок минут, когда по всему этажу разнесся страшный грохот. Алекс в этот момент как раз выходил на лестницу, нагруженный тяжелыми ящиками, но остановился и застыл, как вкопанный, увидев, что произошло.
Верхняя часть еще не достроенной конструкции в виде замысловатой арки, чем-то отдаленно напоминающей портальную, рухнула прямо на голову одного из рабочих. Это была не бетонная плита, а огромный мраморный блок. Но результат один — смерть.
Вся работа мгновенно прекратилась. Шок окружающих был почти осязаем. Да и сам Алекс был шокирован не меньше остальных. Его предсказание, его пророчество, случайно оброненное за завтраком, сбылось…
Можно ли было это как-то предотвратить? Ответ на этот вопрос он не знал и не был уверен, что даже попытайся он вмешаться в судьбу и что-то изменить, добился бы хоть какого-то результата. И все же невольно чувствовал свою вину за это — за невмешательство.
Чего-то подобного Алекс и ожидал, когда произнес те судьбоносные слова. Хотя и не верил до конца, до последнего надеялся на лучшее. А теперь стоял и смотрел на растекающуюся по полу лужу крови под грудой черного мрамора. И чувствовал в душе лютый холод. Пустоту…
Пространство сузилось до алой глянцевой полосы на темном фоне. Все остальное вдруг померкло и перестало иметь значение, забылось.
А вот про него никто и не думал забывать.
Как по команде все разом заговорили, стали обвинять Алекса во всех грехах, решали, что делать с телом, кому докладывать о происшествии…
Последующие события случились слишком быстро. По крайней мере, так показалось парню. Разъяренная Талие, которая, казалось, злится больше не на труп в своих владениях, а на испорченную работу, на которую было затрачено так много сил и ресурсов. Три пары рук, хватающих Алекса и волокущих куда-то на нижние подвальные этажи. «Зачем так много?» — хотелось ему спросить. Он вроде и так не сопротивляется…
Не успел оглянуться, как перед глазами оказались металлические прутья решетки, погас свет, и после громкого лязга замка наступила тишина…
Темница. Никогда прежде Алексу и в голову не могло прийти, что однажды его запрут в подобном месте. Да и за что, собственно? Он ведь ничего плохого не совершил!
Вот только в глазах остальных людей все выглядело иначе. Все знали, что погибший был его соседом по комнате, что их отношения лишь с большой натяжкой можно назвать нейтральными, особенно в последнее время. Да еще и громогласное заявление мужчины в столовой, что Алекс ему угрожает, не осталось не замеченным.
Как назло, у парня не находилось слов для оправдания. Он будто потерял дар речи и всю дорогу, пока его сюда вели, молчал, как рыба, находясь в прострации. А когда пришел в себя, было уже поздно.
И что теперь делать? Кричать, звать на помощь бесполезно — он тут совсем один. Ни друзей. Ни врагов. Наедине со своими кошмарами. И ведь даже с Розой теперь не встретиться!..
Время, казалось, тянулось бесконечно. Сколько минут, часов или дней прошло, Алекс даже примерно определить не мог. Он то проваливался в сон, то, прилагая последние крупицы воли, выныривал в реальность, которая выглядела ненамного лучше кошмара.
Луше бы его убивали в этом сновидении, честное слово! Он был уверен, что даже пытку было бы легче вынести, чем то, что чувствовал из раза в раз. Его насильно меняли, превращали в настоящего монстра — того, кто не ведает страха и боли, кто не чувствует ничего, кроме безумия. Настоящая буря, бушующая в его сердце, грозящая разорвать весь мир на кусочки, лишь выплесни ее наружу, не сдержи хотя бы раз. Не переносимое желание доставлять страдания окружающим, разнося этот яд, словно болезнь, охватывая все больше и больше живых, заражая… Пустотой.
Да, вот оно! Пустота. То самое, что наполняет его сердце — то самое, хрустальное из сна. Как же он раньше этого не понял? Неужели его захотят превратить в духа, причем намеренно? И значит ли это, что Магнус все время испытывал те же самые чувства, что и Алекс во сне?
Там ему хотелось причинять людям боль, крушить все вокруг, причем настолько, что казалось, не сделай он этого, точно сойдет с ума. А еще ему хотелось… ощутить эмоции, вызвать их у других людей. Сильные эмоции — такие, как страх, ненависть, ярость. Эмоции, что разъедают человеческую душу… А его собственную лишь наполняют и питают. Ведь сам он больше не чувствует ничего… Вместо души у него теперь прожорливая бездна, которой требуется все больше и больше…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Некоторое время воспоминания об этом сне помогали Алексу преодолевать себя. Но в конце концов, усталость скопилась такая, что сопротивляться потребностям организма стало практически невозможно.
И вот однажды сон наконец взял свое, победил.
Вот только вместо привычного кошмара привиделось нечто совершенно иное…
Удивительный ночной лес. Высокие деревья скрывают своими пышными кронами темное небо. Ни единой звезды не просвечивает сквозь листья. Но основной источник света не наверху — внизу.
Центр небольшой поляны занимает пруд идеально круглой формы. Безмятежная гладь воды излучает мягкое сияние — такое же, какое обычно исходит от луны на небе. В этом свете листья и трава почему-то кажутся не зелеными, а голубоватыми. Хотя может здесь они на самом деле являются таковыми…
Что это? Снова вещий сон? В таком случае, весьма необычный. Все выглядит таким реальным и нереальным одновременно. Будто он оказался в месте, которого не существует в природе. Но сам стоит тут, во плоти, слушает пение сверчков и уханье совы, вдыхает свежий ночной воздух, ощущает на своей коже дуновение ветерка, будто призванного специально, чтобы утешить его беспокойный разум. Все, что его окружает, вполне материально… Хотя во сне так тоже иногда кажется.
Решив выяснить правду, он стал осторожно продвигаться вперед, к пруду. И тут заметил на его берегу женщину.
Она была очень красива: длинные черные волосы, тонкие черты лица, светлое платье, словно потоки воды, струящиеся по стройному телу. Она сидела у самой кромки пруда, опустив кончики пальцев в воду, и тихонько напевала какую-то мелодию.
Невольно парень залюбовался ею. Незнакомка вызывала восхищение, граничащее с благоговением. Она была… идеальна, божественна…
Да, «божественна» — самое правильное слово. Таких людей не существует — настолько правильных, совершенных…
И кстати, ее внешность очень кажется знакомой… Где же он мог ее раньше встретить?
— Здравствуй, Александр! — произнесла женщина. — Добро пожаловать в Царство Грёз! Прошу, не бойся, проходи!
«Царство Грёз? Что за шутки? — пронеслось в мыслях парня. — Она говорит о доме богов? Она… постойте!..»
— Все верно, — кивнула женщина, будто прочитав его мысли. И судя по веселой улыбке на ее лице, они ее очень позабавили. — Меня зовут Шарра. Я давно тебя тут жду.
Алекс недоверчиво качнул головой. Женщина, назвавшаяся именем ночной богини, никак на это не отреагировала, спокойно дожидаясь, когда он подойдет.
Приблизившись к ней, парень еще сильнее ощутил на себе влияние загадочного притяжения, что исходило от женщины. Невозможно было противиться этому чувству. Колени сами подгибались, будто намекая, что перед такой силой необходимо раболепно склоняться и повиноваться любому приказу. Другой вариант поведения здесь не приемлем.
И вот когда Алекс уже готов был поступить так, как ему, по-видимому, навязывает эта женщина, притворяющаяся богиней, — а может, и правда богиня? — действие посторонней силы мгновенно ослабло. Парень снова ощутил себя и свое тело в собственной власти и выдохнул с облегчением. Не мешало ему тут еще в чьих-то ногах валяться!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А ты упрямый, — заметила Шарра. — Что ж, это даже к лучшему.
— Что вы от меня хотите? Зачем я здесь? — выпалил Алекс, чем выдал свое волнение. Его и так постоянно донимают видения о неспособности контролировать свой разум и чувства, а теперь еще и с телом то же самое? Ну уж нет!
— Тише, тише. Не стоит так переживать, — успокаивающим тоном произнесла она. — Я не причиню тебе зла. Лучше присядь ко мне, составь компанию. Мне, знаешь ли, тут несколько одиноко…
