Том сделал пару шагов, пристально глядя на Оуэна.
— Спасибо, нет, — Дженнсен отдернула руку и присела на плоский камень. Она поймала Бетти за ухо и заставила лечь у своих ног. — Лучше тебе самому съесть печенье, если ты не хочешь мяса. Боюсь, ничего другого у нас нет.
— Почему ты не ешь мясо? — поинтересовался Ричард. Оуэн посмотрел через плечо на Ричарда, сидящего в повозке над ним.
— Мне не нравится мысль, что животных убивают ради того, чтобы я мог утолить голод.
— Ты по-доброму относишься к животным, — Дженнсен улыбнулась.
Оуэн выдавил судорожную улыбку, его взгляд снова упал на волосы Дженнсен.
— Так чувствует мое сердце, — сказал он, отвернувшись от нее, чтобы невзначай не встретиться глазами.
— Сердце Даркена Рала тоже было очень чувствительным, — Кара бросила резкий взгляд на Дженнсен. — Однажды я видела, как он запорол кнутом до смерти женщину за то, что она осмелилась есть колбасу в Народном Дворце. Он расценил это как неуважение к своим чувствам.
Глаза Дженнсен застыли в изумлении.
— А в другой раз, я была с ним во дворе, рядом с садом, — продолжала Кара, жуя кусок колбасы. — Он заметил одного охранника, ехавшего на коняге с мясным пирогом в руке. Даркен Рал ударил пламенем магического огня, в мгновение обезглавив лошадь — бац, и ее голова покатилась за ограду. Солдату как-то удалось быстро встать на ноги, высвободив ноги из стремян и спрыгнув с лошади, пока она валилась на землю. Так вот, Даркен Рал подошел, выхватил меч и в припадке ярости рассек трупу живот. Потом он схватил солдата за волосы на затылке и сунул его голову во внутренности лошади, заорав, чтобы он ел. Бедняга старался, как мог, но очень быстро задохнулся в теплых кишках.
Оуэн закрыл глаза и подтащил руку ко рту. Его явно подташнивало от омерзения.
Кара размахивала колбасой, представляя стоящего рядом Даркен Рала.
— Он повернулся ко мне и тихим голосом спросил, как люди могут быть настолько жестокими, чтобы есть мясо животных.
— И что… что ты ответила? — ахнула потрясенная Дженнсен.
— А что я могла сказать? Сказала, что не знаю, — пожала плечами Кара.
— Но как тогда люди ели мясо в его присутствии, если он был таким? — недоумевала девушка.
— По большей части — не был. Торговцы поставляли мясо во дворец, и Даркен Рал не придавал этому значения. Иногда он неодобрительно покачивал головой или называл их жестокими, но чаще всего он их просто не замечал.
— Да, это точно, — кивнул Фридрих. — Прежний Правитель был совершенно непредсказуем. Ни один человек не мог знать, что он сделает с ним в следующую минуту. Он мог улыбнуться, а потом замучить до смерти. Что у него на уме было загадкой для всех и всегда.
Кара пристально вглядывалась в языки огня перед собой.
— Не было ни единого шанса предвидеть его реакцию, — ее голос понизился почти до шепота. — Многие считали, что это просто вопрос времени, когда Даркен Рал их убьет. Поэтому люди жили, словно осужденные на казнь, ожидая обрушивающегося топора, не находя радости в жизни и не думая о будущем.
Том кивком головы выразил согласие с тем, как Кара определила жизнь в Д'Харе, и подбросил в огонь хвороста.
— Ты тоже так жила, Кара? — спросила Дженнсен.
— Я Морд-Сит. — Охранница подняла глаза и нахмурилась. — Морд-Сит всегда готовы обняться со смертью. Мы не хотим умереть старыми и беззубыми.
Оуэн был так потрясен рассказом Кары, что машинально, словно по обязанности, грыз печенье.
— Не могу представить, как можно было жить, страдая так невыносимо, как вы. Этот Даркен Рал, часом, не родственник тебе, лорд Рал? — Парень тут же подумал, что, должно быть, совершил ошибку и неуклюже поспешил ее исправить. — У него такое же имя… вот я и подумал, просто подумал… я не хотел сказать, что ты похож на него…
— Он был моим отцом, — Ричард вылез из повозки и протянул Оуэну его мех с водой.
— Я ни на что не намекал. Поверь, я не стал бы клеветать на чьего-либо отца, а тем более…
— Я убил его, — оборвал неловкое мямлянье Ричард.
Он не хотел ничего обсуждать, чувствуя отвращение при мысли обо всей этой истории.
Оуэн озирался вокруг как олененок, окруженный волками.
— Он был чудовищем, — сказала Кара, чувствуя, что надо защитить нынешнего лорда Рала. — Сейчас у людей Д'Хары появился шанс жить полной жизнью и не бояться будущего.
— Да, только если они смогут освободиться от Имперского Ордена, — Ричард подсел к жене и обнял ее за плечи.
Склонив голову, Оуэн похрустывал своим печеньем.
Наступила тишина.
— Почему бы тебе не сказать нам правду о причинах твоего прихода сюда, Оуэн? — наконец прервала молчание Кэлен.
Ричард знал этот тон ее голоса — голоса Матери-Исповедницы — спокойный и одновременно вызывающий дрожь.
— Конечно, Мать-Исповедница, — Оуэн уважительно наклонил голову.
— Ты знаешь, кто она? — спросил Ричард.
— Да, лорд Рал, — кивнул парень.
— Как?
Взгляд Оуэна заметался между Ричардом и Кэлен.
— Молва о тебе и Матери-Исповеднице ходит везде, нет ни одного уголка, где люди бы не слышали о вас. Слава о том, как ты освободил народ Алтур-Ранга от угнетения Имперским Орденом распространилась повсюду. И те, кто жаждут свободы, знают, что ты — единственный, кто может нам ее дать.
— Что значит «единственный»? — поморщился Ричард.
— Ну, прежде правил Имперский Орден. Они были бесчеловечны, простите… — парень запнулся. — Точнее, были введены в заблуждение и не знали, как можно управлять иначе. Возможно, это не их вина. Не мне судить об этом, — Оуэн остановился, подыскивая слова, припоминая жестокие деяния Имперского Ордена. — Потом пришел ты и дал людям свободу. Ну, так, как это случилось в Алтур-Ранге.
Ричард провел рукой по лицу. Так много забот! Так много всего, что он должен сделать… Ему необходимо перевести книгу. А еще надо выяснить, что это была за вещь, до которой дотронулась Кара, и почему их преследуют чернокрылые птицы. Необходимо вернуться к Виктору и к тем, кто участвовал в восстании против Ордена. И он обязательно должен встретиться с Никки и разобраться со своими головными болями. Кто знает, возможно, Никки сможет помочь ему в этом лучше, чем кто-либо другой.
— Оуэн, я не «давал» людям свободу.
— Да, лорд Рал.
Оуэн, конечно, не осмелился возразить Ричарду, но его глаза ясно говорили, что парень не согласен с его словами.
— Оуэн, почему ты думаешь, что я дал людям свободу?
Парень откусил кусочек печенья и взглянул на остальных. Он ссутулил плечи и неуверенно пожал ими. Наконец, прочистил горло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
