Тем временем события развивались быстро.
Черноусый Денис насмешливо сказал Власу:
— Да мне князь в три раза больше заплатит за верную службу, не придется скитаться с вами, бандитами, а деньги твои и так моими станут.
— Нет, все-таки я законченый неудачник, — тихо сказал Медведеву Влас, — А мне так хотелось вам помочь. Ничего мне в жизни ни разу не удалось, может, напоследок хоть одно доброе дело сделаю — убью негодяя!
— Стой, — крикнул Медведев, но было поздно.
Влас, вскинув нож, бросился на Дениса с криком: «Сдохни, предатель!» Но Влас еще в Новгороде показал себя плохим воином, да он им никогда и не был, а потому не успел преодолеть даже те три шага, которые отделяли его от Дениса.
Денис мгновенно выхватил саблю, сделал резкий выпад вперед и проткнул насквозь Власа, тут же выдернув саблю. Влас остановился как вкопанный, уронил нож и удивленно посмотрел на кровь, сразу хлынувшую из раны на груди.
— Прости все грехи мои, Господи, — прошептал он и рухнул замертво.
— Ваш план не удался, — сказал Семен Воротынский и кивнул своим людям, — свяжите-ка их покрепче, заприте в погребе возле нашего дома да поставьте усиленную охрану. Уж оттуда-то они точно не убегут…
Василия и Филиппа отвязали от столбов, положили на землю и крепко стянули руки и ноги прочной веревкой.
Филипп лежал прижавшись щекой к остаткам прошлогоднего сена, вдохнул его аромат и подумал, как должно быть хорошо сейчас в Бартеневке, где его возвращения ждут не дождутся лив Генрих Второй и Утренняя Звезда Чулпан…
Глава седьмая
НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486)
… В теплый солнечный июньский день немногочисленные жители городка Воротынска, который, собственно, и городком-то назвать нельзя, — так себе, окруженное частоколом поселение, — не намного больше Медведевки, стекались к центральной площади.
Еще вчера всем было объявлено, что в полдень состоится казнь каких-то московских разбойников и поскольку старожилы городка Воротынска не могли припомнить проводилась ли еще когда-либо в прошлом эта процедура, любопытных набралось довольно много, преимущественно людей мастеровых и крестьян, поскольку остальные, находясь на княжеской службе, исполняли свой долг в качестве воинов, оцепивших площадь.
Войско князей Воротынских было не очень многочисленным — не больше сотни, да и то половина из них пострадали в имении Аристотелева, а остальные все были здесь. Надо отдать справедливость, не все воины, служившие князьям Воротынским, были столь слабыми и необученными как те, что едва справились с Медведевым и Бартеневым. Человек двадцать приближенных воинов княжеской дружины обладали довольно высокими навыками в боях и потому составляли элиту княжеской дружины, и сейчас именно эти воины сопровождали князей Дмитрия и Семена, когда те появились на площади и заняли свои места в специально огороженном для них месте, куда слуги вынесли из дома и поставили два золоченых кресла.
Прямо перед ними возвышался наспех сколоченный помост из пахнущих смолой досок, на самом краю помоста большая колода, а под ней внизу плетеная корзина для падающих голов.
Одним словом, все было обставлено, как полагалось, народ шумел и волновался, князья заняли свои места, Семен взмахнул шелковым платком, толпа расступилась и на площадь выехала повозка, в которой под конвоем дюжины стражников везли осужденных на казнь.
Медведев и Бартенев стояли в этой повозке на коленях, их руки за спиной были крепко стянуты, да к тому же еще короткая веревка соединяла связанные руки со связанными ногами, так что они не могли даже пошевельнуться. Несмотря на протесты, на головы им набросили холщевые мешки так, что они не могли ничего видеть, однако это не мешало им переговариваться.
— Давай, Вася, думай, — говорил Филипп, — надо что-то делать, а то они и вправду отрубят нам головы.
— Я думаю, думаю, — отвечал Медведев. У меня есть один хороший план, надо только вынудить их, чтобы они разрезали хотя бы веревки между руками и ногами. Сейчас обожди, я придумаю, у нас еще есть время. Я убежден, что князья будут говорить речь, потом священник будет читать молитву, а к тому времени я что-нибудь придумаю.
Медведев был прав: князь Семен действительно обратился к собравшимся с речью.
Он горячо заклеймил московских захватчиков, выразил глубокую преданность королю Казимиру и Великому Литовскому княжеству.
Тем временем с голов приговоренных сняли мешки и, зажмурившись от яркого солнца, Медведев сказал на ухо Филиппу:
— Я все придумал, слушай внимательно…
Он начал шепотом излагать Филиппу свой план, но тут тишину, которую нарушал лишь голос князя Семена, патетически проклинающий московских захватчиков вдруг резко прервал другой звук — стук копыт по деревянным настилам, ведущим к городской площади.
Прискакавший всадник спрыгнул с коня возле помоста, и князь Семен, прервав свою речь, воскликнул:
— О, здравствуй, дорогой друг, как ты вовремя! Мы тут затеяли, как видишь, небольшое развлечение!
— Ты узнаешь его? — спросил Василий Филиппа.
— Конечно, — шепнул Филипп, — это князь Тимофей Мосальский, которого мы с тобой допрашивали в прошлом году и отпустили. Хороший парень.
— Ну, сейчас и увидим, какой он хороший, — сказал сквозь зубы Медведев.
— Я случайно проезжал неподалеку, — сказал, слегка запыхавшись, Тимофей Мосальский князьям Дмитрию и Семену, — и узнав имена людей, которых вы схватили, тотчас помчался сюда.
— Да-да, — скривился в насмешливой улыбке Дмитрий, — ты, кажется, знаешь, по крайней мере, одного из них. Помнится, ты угодил к ним в плен, и, я слышал, они даже пытали тебя…
— Ты прибыл во время, — подхватил князь Семен. — Через несколько минут они поплатятся за все, в том числе и за тебя.
— Друзья, — немного волнуясь, сказал Тимофей, — мне нужно срочно поговорить с вами. Мы не можем пойти в дом?
— Можем, — широко улыбнулся Семен, — вот сейчас отрубим им головы и пойдем.
— Нет, минутку, — стал нервничать Тимофей, — приостановите это действо, нам необходимо срочно поговорить наедине.
В это время слуга принес третье кресло.
— Зачем наедине? Садись и говори! А ты чего так разволновался?
Дальнейший разговор друзей звучал негромко, и Медведев с Филиппом не слышали, о чем шла речь.
На звоннице церкви ударил колокол.
— Полдень, — сказал Филипп.
— Да, — кивнул Медведев, — наши начали собираться. Я уверен, что к утру они будут, нам надо продержаться…
— Мне кажется, Тимофей хочет нам помочь, — сказал Филипп.
