Или:
— Константин Игоревич, прибавьте, пожалуйста, воздуха. Что-то в висках постукивает.
— Планктон! — вдруг радостно крикнул Михаил. — Стоп! Еще немножечко вниз, Константин Игоревич. Так, хорошо. Гаси прожектор, Сергей!
Нажимая одну за другой кнопки на пульте, Базанов уравновесил нашу «лодочку». Мы неподвижно повисли на глубине 730 метров.
Теперь за иллюминатором словно засияло звездное небо в лунную ночь. Сплошная россыпь ярких огоньков, точно Млечный Путь, сверкала за холодным крупным стеклом. Но то были не звезды. Это сверкали мельчайшие рачки, креветки, бактерии. Сколько их тут? Мириады? Вода буквально кишит ими, она кажется густой...
— Как суп, — неожиданно говорит за моей спиной Базанов и вкусно причмокивает. — Не могу смотреть на него. Мне нынче снилась солянка. Эх, стосковался по берегу, по Ленинграду, по «Астории», по настоящей, братцы, соляночке!
Мы с Михаилом смеемся, не отрываясь от иллюминаторов.
— Да, этот суп не для вас, Константин Игоревич, — шутит Михаил. — Вот киту он по вкусу... Ну что же, пробы я взял, надо доложить. Включи-ка телефон, Сергей.
Я включаю микрофон и докладываю:
— Мы на «ложном грунте». Глубина семьсот тридцать один. Пробы взяты.
Репродуктор отвечает голосом «деда»:
— Вижу. Попробуйте двинуться чуток к норд-норд-осту. Только очень немножко и медленно...
Переглянувшись со мной, Базанов, косясь на гирокомпас, пускает в ход моторы. Руля у нас нет, мы поворачиваем, включая попеременно то один мотор, то другой.
Я знаю, что сейчас наверху, в затемненной рубке, все не отрывают глаз от экрана эхолота. На экране, между дном и поверхностью моря, темнеет тоненькая полоска. Это наш подводный кораблик, нащупанный ультразвуком. Вот полоска чуть заметно поползла к краю экрана...
— Стоп! — командует репродуктор. — Что за бортом?
— Чисто, Григорий Семенович, — отвечает Михаил.
— Планктона нет?
— Очень мало.
Пауза, потом новая команда:
— Возьмите пробу и спуститесь метров на сорок, только не выходите из этой плоскости.
— Есть, — отвечает Базанов, берясь за штурвал балластных цистерн.
Я не свожу глаз с указателя глубин.
— Есть дно! — восклицает Михаил.
— Какое дно? — бурчит репродуктор. — До дна вам еще как до неба.
— Простите, Григорий Семенович, «ложное дно», — смущенно поправляется Мишка.
— Стоп! Да остановитесь же, черт вас возьми! — бушует «дед». — Берите скорей пробу.
«Ложным грунтом» называют особый слой воды, насыщенный планктоном — различными микроорганизмами, мельчайшими креветками и рачками. Он встречается во всех морях и океанах, хоть и на разной глубине. Ультразвуковые колебания, посылаемые эхолотом, даже частично отражаются от него, словно от настоящего дна. Именно благодаря эхолоту и удалось, кстати говоря, открыть это явление.
Ну, Михаилу теперь раздолье...
Было такое ощущение, словно мы попали в самый центр разрыва фейерверка. За стеклами иллюминаторов вспыхивали и мелькали бесчисленные яркие искорки — зеленые, синие, ослепительно белые, голубые. Их отблески причудливо бегали по нашим лицам, заливая всю кабину каким-то волшебным, неземным светом.
— Сколько раз собираюсь захватить с собой мольбертик под воду, специально сделал такой маленький, складной... Но как это передашь на картине? — неожиданно прошептал над самым моим ухом Базанов. — Где взять краски?
Только приглядевшись, можно рассмотреть, что каждая искорка — крошечное живое существо. Извиваясь и мерцая, как далекие голубые звезды, проплывали прозрачные гребневики.
Помахивая длинными хвостиками, колыхались в темной воде ночесветки — не то микроскопическое животное, не то плавающее растение. И все эти ниточки, комочки, ромбики пылали холодным призрачным огнем, при свете которого в кабине хоть читай.
Но так же внезапно свет за окнами померк.
Мы снова зажгли прожекторы, но в их свете не появлялось ничего интересного. Только изредка сверкала, точно лезвие ножа, одинокая рыбешка.
— Проба взята, — докладывает Михаил.
Репродуктор некоторое время молчит, только слышно хриплое дыхание. Наконец начальник экспедиции коротко разрешает:
— Ладно, спускайтесь дальше.
— Есть, адмирал! — весело отвечает Базанов, берясь за свой штурвал. Видно, уже заскучал без работы.
И мне пора приниматься за дело. Надо взять первую пробу.
Наше сегодняшнее погружение — одно из многих исследований, какие ведутся в эти дни на всей планете по плану международных научных работ, получившему название «Проект Верхней мантии». Всеми способами пытаются заглянуть геологи за таинственный покров этой «мантии» Земли: бурят сверхглубокие скважины, устраивают искусственные маленькие «землетрясения», ныряют на дно океанов, как мы. И кто знает: может, именно образцы, добытые мной сегодня, окажутся особенно интересными и ценными для науки.
Все ближе надвигается изрезанная трещинами черная скалистая степа подводного ущелья...
Я взялся за стальные рукоятки манипулятора — и в тот же миг услышал какой-то треск над головой.
Кабина дернулась, наполнилась гулом, словно колокол от удара, и полетела вниз...
Сердце у меня сжалось, как бывает, когда самолет вдруг приваливается в воздушную яму.
2
«18 августа. 12.42. Связь с кораблем прервана. Пытаемся установить причину и размеры аварии...»
Тонем!
Но в кабине, казалось, все было по-прежнему. Горели лампочки под черными колпаками, подмигивал оранжевый глазок указателя глубин, шипел воздух, вырываясь из баллонов...
И тут я увидел Базанова.
Он стоял на коленях, поддерживая голову Михаила, неподвижно лежавшего на стальном полу каюты.
Я бросился к ним на помощь.
— Приподними ему голову, — сказал Базанов.
— Что случилось?
— Не знаю. Сейчас разберемся. Сначала надо ему помочь. Вроде никакой раны нет.
Базанов достал из аптечки флягу со спиртом и смочил Михаилу губы. Тот тихо застонал, но в себя не приходил.
Постелив резиновый матрасик у стены, мы положили Михаила на него.
— Подожди, пока он не придет в себя, — сказал Базанов. — А я займусь техникой.
Через его плечо я взглянул на указатель глубин. Стрелка замерла на цифре 1042 метра.
Базанов включил локатор.
— Что за черт! — вырвалось у него. — Мы на дне!
Оба мы, как по команде, глянули в иллюминаторы. Они были совершенно темными.
— Включите прожекторы, Константин Игоревич!
— Они включены, — ответил Базанов, но все-таки несколько раз пощелкал выключателем.
