Читаем без скачивания На полголовы впереди - Дик Фрэнсис

Наконец мы добрались до его служебного купе, которое, в сущности, мало чем отличалось от моего, — это было крохотное помещение в два с небольшим метра длиной и чуть больше метра шириной сбоку от центрального коридора. В купе находились умывальник, откидной столик и два сидячих места, под одним из которых располагалось то, что в памятке было игриво названо "удобствами". Дверь можно было отодвинуть вбок, чтобы видеть, как пассажиры проходят мимо по коридору, или задвинуть, оказавшись внутри персонального кокона. А на ночь из-под потолка опускалась койка, которая опиралась на сиденье с удобствами, после чего воспользоваться ими становилось невозможно.

Джордж пригласил меня войти и оставил дверь открытой.

— Этот поезд, — сказал он, усаживаясь в кресло и указывая мне на сиденье с удобствами, — настоящий триумф дипломатии, а?

Мне пришло в голову, что в глазах у него постоянно прячется усмешка, словно все в жизни он воспринимает как шутку. Как я выяснил впоследствии, он вообще считал глупость нормой человеческого поведения, а самыми глупыми людьми из всех считал пассажиров, политиков, газетчиков и свое начальство.

— Почему триумф? — спросил я.

— Потому что здравый смысл прорезался.

Я ждал. Он с веселой улыбкой посмотрел на меня и продолжал:

— Если не считать машинистов, то вся поездная бригада едет до самого Ванкувера!

Вероятно, по моему лицу было видно, что это не произвело на меня должного впечатления.

— Неслыханное дело, а? — сказал он. — Профсоюзы такого не разрешают.

— А, вот что.

— И кроме того, вагон для лошадей принадлежит Канадско-Тихоокеанской дороге.

Я снова ничего не понял. Он усмехнулся:

— Канадско-Тихоокеанская и "Ви-Ай-Эй" сотрудничают самым тесным образом, но дружат, как кошка с собакой. Канадско-Тихоокеанской принадлежат товарные поезда, а "Ви-Ай-Эй" перевозит пассажиров, и вместе им не сойтись. А в нашем поезде они сошлись. Чудо, а?

— Действительно, — поддакнул я. Во взгляде, который он бросил на меня, мелькнула жалость к человеку, который не понимает самых важных вещей.

Я спросил, будет ли работать его телефон на ближайшей большой стоянке, что для меня как раз и относилось к числу самых важных вещей.

— В Садбери? Конечно. Но мы простоим там целый час. Гораздо дешевле звонить со станции. В несколько раз дешевле.

— Но здесь не будет посторонних.

Он с философским видом кивнул:

— Приходите сюда, как только мы начнем замедлять ход перед Садбери, а? Я вас тут оставлю, а сам уйду. У меня будут дела на станции.

Я поблагодарил его за все и расстался с его веселой усмешкой, понимая, что теперь безвозвратно отнесен к категории глупых. Нет, с Джорджем не соскучишься, подумал я.

Мое купе оказалось через две двери от его, на правой стороне, если смотреть вперед по ходу поезда. Я не остановился там, а прошел мимо, отметив про себя, что в головном конце вагона всего шесть купе, по три с каждой стороны. Потом коридор делал поворот, огибая четыре двухместных купе, а дальше снова шел посередине вагона, между открытыми сидячими купе, которые на ночь закрывали занавесками, — они назывались отсеками. Шесть таких отсеков в этом вагоне были отведены двенадцати актерам и поездной бригаде — в этот момент большинство их читали, разговаривали или крепко спали.

— Как дела? — зевая, спросил Зак.

— На Западном фронте без перемен.

— Можете проходить.

Я улыбнулся ему и пошел дальше по поезду, который уже казался мне знакомым: теперь я понимал, как он устроен, и начал задумываться о таких вещах, как электричество, водоснабжение и канализация. Маленький современный город на колесах, подумал я. Со всей инфраструктурой, какая только нужна.

В спальных вагонах владельцев открытых отсеков почти не было, а купе были все закрыты: их обитатели привыкли к уединению. Есть ли в купе кто-нибудь или они пусты, сказать было невозможно, и действительно, дойдя до специального вагона-ресторана, я обнаружил, что изрядное число пассажиров сидит там за пустыми столиками, просто болтая между собой. Я прошел дальше, в салон-вагон, где было еще три спальных купе, а за ними — бар со столиками, стульями и барменом. Там тоже сидели несколько человек, занятых разговором, а кое-кто расположился в длинной гостиной в хвостовом конце вагона.

Из гостиной короткая лестница вела на второй этаж, откуда можно было любоваться пейзажами, и я ненадолго заглянул туда. Места были почти все заняты — пассажиры наслаждались зрелищем освещенных ярким солнцем лесов под синим небосводом и грелись в горячих лучах, лившихся сквозь стеклянную крышу.

Мистер Янг сидел там и дремал. Джулиуса Аполлона не было, и нигде больше я его тоже не видел. Не попадалась мне и Нелл. Я не знал, где она в конце концов устроилась сама после того, как много раз переводила пассажиров с места на место, но, где бы она ни была, дверь ее купе была закрыта.

Позади салон-вагона был только собственный вагон Лорриморов, в который мне вряд ли было дозволено входить, поэтому я пошел обратно, намереваясь засесть в своем купе и любоваться зрелищем, которое устраивала для нас природа.

В ресторане меня остановила Занте Лорримор, которая с угрюмым видом сидела за столиком в одиночестве.

— Принесите мне кока-колы, — сказала она.

— Да, сейчас, — отозвался я и направился к холодильнику на кухне, возблагодарив небо за то, что случайно заметил, где тут держат прохладительные напитки. Я поставил банку и стакан на маленький поднос (в ушах у меня звучал голос Эмиля: "Никогда не несите то, что вы подаете. Несите поднос") и вернулся к Занте.

— Боюсь, что это за наличные, — сказал я, ставя стакан на столик и готовясь открыть банку.

— Что это значит?

— За все, что вы берете в баре, нужно платить. Это не входит в стоимость билета.

— Какая нелепость. А у меня нет денег.

— Вы, конечно, сможете заплатить потом.

— По-моему, это глупо.

Я открыл банку и налил ей кока-колы. Миссис Янг, сидевшая одна за соседним столиком, обернулась и ласково сказала Занте, что она, миссис Янг, заплатит за ее кока-колу, и не хочет ли Занте пересесть к ней?

Очевидно, первым побуждением Занте было отказаться, но, как бы она ни дулась, ей тоже было одиноко, а в миссис Янг чувствовалось что-то от доброй бабушки, и можно было не сомневаться, что она готова выслушать все, что угодно, не сказав дурного слова. Занте пересела к ней вместе со своей кока-колой и тут же выложила все, что было у нее на душе.

— Этот мой братец, — сказала она, — большая скотина.

— Может быть, у него свои проблемы, — спокойно ответила миссис Янг, шаря в своей вместительной, битком набитой сумочке в поисках денег.

— Если бы он был сыном кого-нибудь еще, он уже сидел бы в тюрьме.

Эти слова вырвались у нее словно под непреодолимым напором долго сдерживаемых чувств. Даже сама Занте смутилась, поняв, что проговорилась, и предприняла слабую попытку исправить свою оплошность:

— Я, конечно, не хотела сказать — буквально.

Но она хотела сказать именно это. Миссис Янг, на мгновение прервавшая было свои поиски, наконец выудила кошелек и дала мне доллар.

— Если там полагается сдача, оставьте ее себе, — сказала она.

— Благодарю вас, мэм.

Мне оставалось только удалиться, и я направился на кухню, держа на подносе доллар, прижатый большим пальцем, словно какой-то трофей. Дойдя до кухни, я обернулся и увидел, как Занте начала говорить, сначала медленно, стараясь сдерживаться, а потом все быстрее и быстрее, и вскоре ее душевные излияния хлынули бурным потоком. Я мог видеть лицо Занте и затылок миссис Янг. Мне казалось, что Занте лет шестнадцать, может быть, и меньше, но, во всяком случае, не больше. У нее было совсем еще детское лицо с округлым подбородком и большими глазами, пышные каштановые волосы и начавшая формироваться фигура, скрытая под просторной белой майкой с каким-то модным молодежным лозунгом, выведенным розовыми блестками на груди.

Они все еще разговаривали, когда я ушел к себе в купе, где некоторое время наслаждался уединением, читая расписание движения и размышляя о том, что хотя на многие прежние вопросы у меня еще нет ответов, уже возникло множество новых, и самый важный из них — знает ли уже Филмер, что супруги Янг были друзьями Эзры Гидеона? И не они ли для него что-то вроде мишени?

Однако это не Филмер решил сесть с ними за один столик — место для него выбрала Даффодил. Но может быть, если бы не эта случайность, он бы сам предпринял какие-нибудь шаги, чтобы с ними познакомиться? Или их дружба с Гидеоном была всего лишь нежелательным стечением обстоятельств, как я подумал сначала? Ну, может быть, время покажет.

Время тут же показало, что уже половина шестого и мне пора возвращаться в ресторан. Там все места до единого были уже заняты: пассажиры быстро сообразили, что к чему. Опоздавшие с огорченным видом стояли в дверях.