ним
При прожекторной луне.
Наш милейший рулевой
На дороге нелюдимой,
Исстрадав без сигарет,
Сделал этот поворот.
Ах, удача, боже мой,
Услыхать в стране родимой
Человеческую речь
В изложенье нежных нот.
Ресторан полупустой.
Две танцующие пары.
Два дружинника сидят,
Обеспечивая мир.
Одинокий гитарист
С добрым Генделем на пару
Поднимают к небесам
Этот маленький трактир.
И витает, как дымок,
Христианская идея,
Что когда-то повезет,
Если вдруг не повезло.
Он играет и поет,
Все надеясь и надеясь,
Что когда-нибудь добро
Победит в борьбе со злом.
Ах, как трудно будет нам,
Если мы ему поверим:
С этим веком наш роман
Бессердечен и нечист.
Но спасает нас в ночи
От позорного безверья
Колокольчик под дугой —
Одинокий гитарист.
1982, Ялта
Блажен, кто поражен летящей пулей
Блажен, кто поражен летящей пулей,
Которую враги в него пульнули
И прилегли на травке у реки —
Смотреть, как жизнь из жертвы вытекает.
О, это смерть не самая плохая!
Ну, по сравненью с жизнью — пустяки.
Блажен, кому поможет в этом деле
Полузнакомка юная в постели
Из племени джинсового бродяг.
Вот тут-то случай обнажит причины!
Достойнейшая доля для мужчины —
Уйти на дно, не опуская флаг.
Блажен, кого минует кров больницы,
Где думой не позволят насладиться
Натужные усилия врачей, —
И родственников дальних очертанья
Лишаются уже очарованья
Из-за переполнения очей.
О, как разнообразны переходы
Под новые, сомнительные своды,
Как легок спуск в печальное метро,
Где множество теней мы обнаружим,
Сраженных потрясающим оружьем,
Которому название — перо.
Железное, гусиное, стальное,
За тридцать шесть копеек покупное —
Оно страшнее пули на лету:
Его во тьму души своей макают,
Высокий лоб кому-то протыкают
И дальше пишут красным по листу.
И, мукою бездействия томимы,
Кусают перья наши анонимы,
Вчера — пажи, теперь — клеветники,
Факультативно кончившие школу
Учителя Игнатия Лойолы —
Любимые его ученики.
Блажен, кто сохранил веселье лада,
Кому в укор противников награда
И чистой дружбы пролитая кровь.
Кто верит в свет надежд неистребимых,
Что нас любовь минует нелюбимых,
Равно как и любимых — нелюбовь!
1983, Переделкино — Пахра
Функция заката[26]
А функция заката такова:
Печаля нас, возвысить наши души,
Спокойствия природы не нарушив,
Переиначить мысли и слова
И выяснить при тлеющей звезде,
Зажатой между солнцем и луною,
Что жизнь могла быть, в общем-то, иною,
Да только вот не очень ясно — где.
Из треснувшей чернильницы небес
Прольется ночь и скроет мир во мраке,
И, как сказал философ Ю. Карякин,
Не разберешь, где трасса, где объезд, —
Все для того, чтоб время потекло
В безбрежность неминуемой разлуки,
Чтоб на прощанье ласковые руки
Дарили нам дежурное тепло.
Но в том беда, что стоит сделать шаг
По первой из непройденных дорожек,
И во сто крат покажется дороже
Любой застрявший в памяти пустяк,
Чтоб ощутить в полночный этот час,
Как некие неведомые нити,
Сходящиеся в сумрачном зените,
Натянутся, удерживая нас.
Не будем же загадывать пока
Свои приобретенья и утраты,
А подождем явления заката —
Оно произойдет наверняка,
Чтоб всякие умолкли голоса
И скрежеты, и топоты дневные,
И наступили хлопоты иные,
И утренняя выпала роса.
1983–1986
Радуга
Диалог о соотношении возвышенного и земного
— Смотри-ка, моя дорогая, к нам радуга в гости!
Какие законы Ньютона — лучей преломленье!
— Ах, глупенький, радуга — это ведь временный мостик
От неба до поля, от вечности и до мгновенья.
— Смотри-ка, моя дорогая, вот веточка мая!
— Ах, глупенький, это привет от далеких созвездий.
— Какая ж ты умная, право, моя дорогая…
— Конечно, мой милый, ведь в небо смотреть интересней.
— Но хлеб-то, моя дорогая, рождается в поле!
Смотри-ка, засеяно поле пшеницей озимой.
— А небо засеяно звездами, глупенький Коля…
Ах, что-то сегодня с тобою мы несовместимы.
— Ну как же на небе нам жить без крылечка и хлеба?
Пристроимся где-нибудь здесь в ожидании чуда.
— Согласна, но будем поглядывать в синее небо,
Поскольку уж если придут чудеса, то оттуда.
То листья, то вести, то снег, то весна,
То блестки надежд на цветных парашютах.
Разломанным яблоком всходит луна,
По сходням на берег стекают минуты,
Как капли времен без границ и без дна…
1983, Пахра
Военные фотографии
Грибы[27]
По краю воронок — березок столбы,
По краю воронок — грибы да грибы.
Автобус провоет за чахлым леском.
Туман над Невою, как в сердце ком.
А кто здесь с войны сыроежкой пророс?
Так это ж пехота, никак не матрос.
Матрос от снаряда имел поцелуй
И вырос в отдельно стоящий валуй.
По минному полю шагает взрывник,
По бывшему минному полю — грибник,
Он в каске, как дьявол, очки со слюдой,
Бордовая «ява» — как конь молодой.
Несут грибники на закуску грибы…
Проносит санрота гробы да гробы…
Морская пехота, зенитная часть,
Саперная рота и два трубача.
А ну-ка, ребята, отдайте грибы!
Пускай
