Читаем без скачивания Волчья свадьба - Кирилл Казанцев

– Свой человек сообщит, когда она уедет с Гусевской, – уже с нотками раздражения в голосе пробурчал Вадим. – Так что не паникуй. Все будет тип-топ. Ну что, Май, все хо-кей? Мы договорились?

– Ладно, съезжу… Но не сейчас же?! Мне, как тебе должно быть известно, надо появиться на работе. Кстати, я уже опоздала. Созвонимся!..

Глава 7

Борис в роли больного оказывался нечасто. Можно даже сказать, случалось это крайне редко. В основном он встречался с медиками по поводу каких-либо травм или легких ранений, полученных им при задержании слишком уж буйных «клиентов». Что касается простуд или желудочных расстройств, то по этой части как перспективный пациент он был совершенно безнадежен. Безнадежен в том смысле, что дождаться, когда заболеет каким-нибудь макробронхитом или энтеритом, было делом бесперспективным. И залогом тому была его отменная спортивная форма, которую Петрухин поддерживал постоянно и всемерно. А еще периодическое моржевание.

…Когда-то, в середине девяностых, во время учебы в институте МВД, который раньше назывался «школой милиции», вместе с другими курсантами он был направлен патрулировать один из участков волжского берега, где намечалось массовое купание горожан в крещенскую ночь. Учитывая, что предполагалось большое скопление народа, чреватое всевозможными нарушениями порядка, к «иордани» – большой квадратной проруби, кем-то трудолюбиво прорубленной у городского пляжа, городские власти направили несколько патрулей, сформированных в основном из курсантов.

Петрухин впервые в жизни присутствовал на крещенском купании. До этого моржей он видел только по телевизору и даже представить себе не мог, как это – взять и залезть в ледяную воду. Брр-р-р!.. Ближе к полуночи рядом с «иорданью» собралась огромная толпа. На берегу выстроились десятки, если не сотни самых разных авто. Напротив проруби на берегу стоял вагончик с яркой надписью: «Клуб моржей «Нептун». Возле него было особенно людно.

Когда настала полночь, толпа задвигалась, и к «иордани» с банками, ведрами, бидонами поспешили жаждущие запастись «святой водой». Старший их группы, пышноусый капитан Ломов, тут же отдал команду:

– Цепочкой стать по кругу, всех сразу не пропускать, чтобы не было давки и кто-нибудь не улетел в прорубь!

Курсанты быстро оцепили прорубь, и откуда-то из-за спин появился совсем еще молоденький батюшка, с круглым мальчишеским лицом и жиденькой, еле приметной бороденкой. С наисерьезнейшим видом юный попик выполнил чин освящения воды, после чего у «иордани» началось заполнение всевозможных емкостей.

Ближе к часу ночи от вагончика, по настеленным на снегу коврикам и половичкам, к проруби цепочкой потянулись моржи. Они подходили к «иордани», неспешно спускались в воду, от которой в свете прожекторов поднимался пар – мороз той ночью и впрямь ударил настоящий, крещенский, окунались с головой и спешили обратно к вагончику. К удивлению Бориса, среди моржей были не только зрелые, крепкие люди, но и совсем старенькие дедушки-бабушки, школьная ребятня и молодежь его возраста.

Каждое погружение в воду зрители встречали ликующими воплями, как если бы они сами были причастны к этому действу. Сосед Бориса по оцеплению, указав на девушек, в одних бикини направляющихся к проруби, восхищенно причмокнул и заметил вполголоса:

– Смотри, какие классные русалочки!

– А разве не моржихи? – усомнился Борис.

– Нет, моржами у них только мужиков зовут, а дам – русалками, – с видом знатока пояснил тот.

Борис и сам уже обратил внимание на девушку, проходившую мимо. У «иордани» скопилось слишком много желающих искупаться, и поэтому цепочка моржей свое продвижение замедлила. Как и на прочих, на девушке был лишь легонький купальник, а ее длинные, пышные волосы были собраны в узел. В тот момент она показалась Петрухину прямо-таки неземной красоты. Когда русалка поравнялась с ним, после недолгой борьбы с самим собой он решился спросить:

– Девушка, а вам не холодно?

– Мне-то не холодно, – улыбнулась она, – а вот вы, я смотрю, замерзли…

– Так согрейте же нас! – В их диалог вклинился сосед Бориса.

– Грейтесь в проруби! – рассмеялась она. – Тут – минус пятнадцать, там – плюс три. Делайте выводы!

Это была Ирина. В тот вечер они и познакомились. Но вначале, чтобы не уронить себя в глазах русалки, когда у «иордани» толпа постепенно начала редеть – зрители, замерзнув, начали разъезжаться, и остались только те, кто намеревался, несмотря на мороз, попытать крещенского купания, – он тоже окунулся. Ощущение было во всех смыслах потрясающее. По-зимнему ледяная вода показалась ему обжигающим кипятком.

Быстро обтершись предложенным кем-то полотенцем, он торопливо оделся, надеясь успеть к вагончику моржей до той поры, пока там кто-то еще есть. В этот момент к «иордани» подвалила компания подвыпивших пэтэушников. Их, судя по всему, предводитель внезапно тоже воспылал жаждой крещенского купания. Сбросив одежду, под гогот и подначки своих приятелей, он прыгнул в прорубь в широченных, цветастых «семейниках», поскольку лестница, стоящая в «иордани», была занята каким-то дедом, который никак не мог накупаться. Когда парень начал выбираться из проруби, к нему подбежали двое из его компании и, желая помочь своему корефану, схватили его за руки и резко рванули из воды. Усилиями друзей новоявленный морж мигом взмыл над прорубью, и вся округа тут же огласилась хохотом – его трусы остались плавать в воде…

Борис поспешно отпросился у Ломова и чуть ли не вприпрыжку помчался к вагончику. Столкнувшись у входа с одним из моржей, который уже в пальто и шапке вышел собирать коврики и дорожки, он, смущаясь, поинтересовался:

– А вы не скажете, вот девушка отсюда тоже шла купаться… Красивая такая, волосы завязаны узлом, в фиолетовом купальнике…

– Гм… Кто ж это у нас? А, может быть, новенькая? Я ее не знаю, она тут первый раз была. По-моему, только что ушла.

– А куда? – Петрухин едва не заскрежетал зубами от нахлынувшей досады.

– Так тут тропинка в гору только одна. Если еще не уехала, то догонишь.

И он что есть духу помчался в гору. Выбежав к ближним многоэтажкам, он увидел прямо напротив себя у края дороги супермодный в те времена «шестисотый» черный «мерин», а рядом с ним, на тротуаре, – троих парней, которые загородили дорогу девушке, скорее всего, добиваясь, чтобы она села с ними в машину. Как видно, русалка была крепка характером и на уговоры не поддавалась. И тогда, схватив ее за руки, «ухажеры» попытались силой затолкать девушку в машину. В этот момент к ним и подбежал Борис.

Его появление парней ничуть не смутило. Они просто не ждали от него такой прыти. А Петрухин, недолго думая, с ходу влепил кулаком в ухо ближнему из нападавших. Тот с воплем кувырнулся по заснеженному асфальту и, вскочив на ноги, поспешно достал из кармана тогда еще редкую «трубу» с торчащей из нее антенной. А Борис, тем временем блокировав хорошо поставленный удар еще одного из отморозков, сбил его мощным хуком правой.

– Ты, падло, ща ваще пожалеешь, что на свет появился! Тебя, козел, ща разделают на бифштексы! – орал тот, что с «трубой», но Петрухин его не слышал, поскольку в этот момент жестоким, сокрушительным ударом расплющил нос последнему из этой троицы. Ирина, видимо, поняв, какая им сейчас угрожает опасность, схватила его за руку, и они скрылись за домами. Когда их уже и след простыл, откуда-то вылетела «Тойота», из которой вывалилось человек пять подкрепления. Но разделываться было уже не с кем.

Ирина опасалась, что Бориса смогут вычислить и найдут способ расправиться с ним – в момент стычки он был в курсантской форме. Однако все обошлось без осложнений. Скорее всего, мерзавцы не рискнули заявлять себя потерпевшими. В конце концов, этим бы они в своей среде могли подорвать свой авторитет. А Борис и Ирина год спустя поженились. Заядлыми моржами они не стали – какое уж моржевание, если дел невпроворот? Но каждый год на Крещение они обязательно шли на Волгу…

И вот теперь Петрухину нужно было сыграть роль тяжело раненного. Он даже не предполагал, какая это мука – неподвижно лежать в кровати, отмеряя время не часами и даже не минутами, а секундами – до того оно медленно тянулось в больничной палате. Чтобы ни у кого не возникло подозрений, Бориса, как и полагается, обмотали различными проводами и проводками, которые тянулись к аппаратуре, поддерживающей жизнедеятельность, поставили капельницу. Однако осматривавший его реаниматолог с сомнением покачал головой.

– Нет, с такими румяными физиономиями в реанимации не лежат. Если бы я был на месте тех, кого вы хотите провести, то сразу бы заподозрил подвох. Как говорят в народе: какой тут умирающий, если в лоб хоть поросенком бей. А давайте-ка вас загримируем? Тут у меня одна сестричка есть, она раньше училась в театральном. Накрасит так, что хоть в гроб клади.