Читаем без скачивания Тюрьма особого назначения - Валерий Горшков

— Вы действительно попали в чрезвычайно неприятную ситуацию, Семен Аронович, если не сказать больше, — ответил я, чрезвычайно удивленный изощренностью ума тюремного доктора. — То, что с вами произошло, есть не что иное, как кара Небесная за грех торговли ядом, убивающим миллионы людей во всем мире. Согласен, что единственный для вас способ избежать смерти — это не допустить побега Завьялова. Но для этого, возможно, есть гораздо более простое решение, чем специально заражать его инфекционной болезнью, направлять в тюремную больницу Вологды, а после пытаться не допустить, чтобы он оказался на воле. Можно поступить иначе...

— Поздно, отец Павел! — Доктор опустил голову, якобы заинтересовавшись состоянием шнурков на своих ботинках. — Уже слишком поздно...

— Как поздно? О чем вы говорите? — резко спросил я, уже догадываясь, к чему он клонит.

— Уже слишком поздно, — повторил доктор, едва шевеля губами. Он поднял на меня бледное лицо и произнес, выделяя каждое слово:

— Два часа назад я разбил ампулу с вирусом гепатита в камере, где сидят Завьялов и Дронов, и незаметно вылил ее содержимое в кружку с водой Завьялову. Через неделю или чуть позже у него поднимется температура, появятся тошнота и рвота. А еще через несколько дней, когда пожелтеет кожа, я поставлю диагноз «гепатит». Если Завьялова не переведут в тюремную больницу и не начнут интенсивное лечение, у него откажет печень. Но, думаю, до этого не дойдет...

— Зачем вы это сделали, доктор?! — Я готов был броситься на него с кулаками, лишь бы выплеснуть весь закипевший во мне гнев. С момента моего пребывания в тюрьме это был уже третий случай, когда я, после многолетнего перерыва, очень жаждал применить грубую физическую силу.

— Простите меня, батюшка, но иного выхода у меня не было. Не знаю, что вы хотели предложить, но теперь это уже не имеет значения. Остался лишь вариант, о котором я вам только что рассказал. Вариант, при котором помочь мне и моему другу остаться в живых и не допустить побега убийцы, на счету которого не меньше десятка трупов, можете только вы один! Еще раз простите меня, но...

Но я не хочу в тюрьму! Я не хочу умирать! Не хочу!

— Успокойтесь немедленно! — Я встал, подошел к доктору и тряхнул его за плечи. — Не хватало только, чтобы вы сейчас закатили истерику!

Семен Аронович посмотрел на мои руки, несколько раз переведя взгляд с одного запястья на другое, а потом неожиданно сжал их в своих дрожащих ладонях.

— Если бы я не был уверен, что вы можете мне помочь, отец Павел, я не стал бы сюда приходить. Вы единственный человек, который может предотвратить сразу три преступления — два убийства и побег особо опасного преступника, у которого руки по самые локти в крови! И это не считая жертв, что, возможно, появятся во время побега Завьялова из больницы!.. Иного выбора, чем согласиться на мое предложение или, зная все, позволить людям погибнуть, у вас просто нет...

Я с удивлением заметил, что в голосе доктора, еще недавно просящем и неуверенном, начинают проскальзывать жесткие нотки.

— Конечно, если вы надумаете доложить полковнику Карпову о готовящемся заговоре, то тем самым вы тоже сможете предотвратить побег Завьялова и вдобавок выведете на чистую воду незадачливого торговца наркотиками, из-за своей неуемной жажды денег попавшего в ужасную передрягу. Но тогда вы нарушите клятву, данную перед Богом, и перестанете быть священником. Хотя где гарантия, что вы на самом деле им являетесь? За всю свою сознательную жизнь я, знаете ли, ни разу не встречал священника, который владел бы приемами рукопашного боя лучше, чем бойцы специального подразделения охраны МВД! Если вы истинный священник, то согласитесь мне помочь. Если нет, — Семен Аронович тяжело вздохнул, — то мне больше не на кого уповать... До свидания, батюшка! Надеюсь, я отнял у вас не слишком много вашего драгоценного времени... Хотя что значит время для человека, который всю свою сознательную жизнь готовится к встрече с вечностью?..

Даже через четверть часа после того, как за доктором захлопнулась входная дверь, я все еще пребывал в состоянии полной растерянности. Впервые в жизни я стал заложником собственной совести.

Глава 14

Примерно через неделю после описываемых событий белый шестиметровый «линкольн» плавно свернул с ближайшей к нью-йоркскому Сентрал-парку улицы и остановился возле площадки, на которой, выстроившись в ряд, стояли приготовленные для сдачи в прокат велосипеды. Пожилой негр, хозяин пункта проката, оторвал полусонный взгляд от свежего утреннего выпуска «Вашингтон пост» и удивленно посмотрел на роскошный автомобиль.

Из открывшейся двери «линкольна» сначала появились коричневые лакированные ботинки, а потом вылез, разгибаясь, широкоплечий мужчина лет пятидесяти, коротко стриженный, с широкими скулами, почти безошибочно выдающими в нем славянина. За последние годы в Нью-Йорке появилось столько русских, что хозяин прокатного пункта научился узнавать их практически с первого взгляда.

Они отличались от белых американцев англо-саксонского происхождения так же явно, как негры, вот уже десять с лишним поколений живущие в Новом Свете, отличаются от своих сородичей из Сенегала или Заира.

Мужчина был одет в дорогой элегантный костюм классического покроя, который явно не годился для утренних поездок на велосипеде. Старик негр печально вздохнул и снова уткнулся в «Вашингтон пост». Сегодня у него был явно не лучший день.

— Как бизнес, мистер?..

Оторвавшись от газеты, старик поднял недоуменный взгляд на остановившегося рядом элегантного мужчину с тростью. Его серые глаза смотрели на удивление тепло и дружелюбно.

— Какой тут бизнес, сэр, сплошное расстройство! — Старик покачал головой и пожал плечами. — Когда солнце и тепло, еще не так плохо, а сейчас клиентов практически нет. Может, вы хотите прокатиться? А?

— Возможно, как-нибудь в другой раз, мистер! — рассмеялся русский, обнажив два ряда белоснежных керамических зубов. — Кстати, а сколько стоит прокат велосипеда?

— Пять долларов. А что?

— Ничего, — спокойно ответил мужчина, доставая из внутреннего кармана бумажник и вытаскивая оттуда зеленую бумажку. — Просто будем считать, что сегодня я сделал свой первый взнос, о'кей? — Он протянул деньги негру, еще раз улыбнулся и направился в глубину Сентрал-парка.

Старик проводил его удивленным и растерянным взглядом, после чего опустил глаза на банкноту достоинством в двадцать долларов.

Человек из лимузина прошел по аллее несколько десятков метров и опустился на свободную скамейку, сложив руки поверх золотой ручки трости.

В эти утренние часы в парке было немноголюдно, лишь редкие бегуны с неизменно прижатыми к ушам наушниками от плеера то и дело появлялись и пропадали из виду за ближайшим поворотом да нью-йоркские бродяги, совершающие свой традиционный утренний обход окрестных мусоросборников.

Мужчина провожал их отсутствующим, безразличным взглядом, то и дело поднимая глаза в сторону ближайших к парку небоскребов, сквозь узкие промежутки между которыми пробивались лучи встающего над огромным мегаполисом оранжевого солнца.

Он поднял левую руку, отодвинул манжету рубашки и посмотрел на циферблат «ролекса». Без одной минуты семь. Если через пятьдесят девять секунд не появится бегун в красном спортивном костюме и не сядет рядом на скамейку, он поднимется и так же спокойно вернется назад к лимузину, после чего сядет в салон и уедет в один из небоскребов Манхэттена, в офис на сорок седьмом этаже.

Но тут слева послышался легкий, торопливый шорох отталкивающихся от асфальтовой дорожки кроссовок, и вскоре из-за кустов выбежал невысокий худощавый мужчина в красном спортивном костюме. Он поравнялся со скамейкой и присел рядом с человеком в костюме.

— Доброе утро, Сергей Сергеевич, — переводя учащенное от бега дыхание, поздоровался любитель утренних пробежек, пытаясь встретиться взглядом со своим соседом. Но тот даже не повернул головы, ограничившись лишь едва заметным кивком. — По-моему, я не опоздал.

— Как идут дела, Константин? — сухо спросил мужчина с тростью. — Через месяц заканчивается срок, отведенный тебе и твоим людям для того, чтобы возволитъ из тюрьмы Тимура. Я хотел бы знать, какие шаги предприняты и что ты собираешься делать в ближайшие четыре недели.

— Мы долго работали над этим, вы знаете, — начал обрисовывать ситуацию «спортсмен», расстегнув дo половины молнию на куртке. — Первая цель — добиться изменения приговора — нами достигнута, — с достоинством отрапортовал он. — Следующим шагом должно стать его временное вызволение из тюрьмы на Каменном.

Нельзя даже и думать, чтобы организовать побег из этой островной крепости.

Единственным поводом, когда заключенный может покинуть этот каменный мешок, является серьезное инфекционное заболевание, лечить которое в тюремной санчасти невозможно. Тогда его перевозят в областную тюремную больницу, куда отправляют на лечение всех зеков области. А это — совсем другое дело... Для начала мы решили прощупать тамошнего доктора и вскоре выяснили один очень обрадовавший нас момент. Оказывается, этот тип втихаря приторговывает морфием, выделяемым ему для медсанчасти тюрьмы, А покупает у него ампулы не кто иной, как главврач коммерческого медицинского центра «Элита», находящийся в хороших отношениях с вологодскими «братками»! -Константин не сдержался, чтобы не улыбнуться во весь рот. — Дальше было уже проще. Мы добыли в одном из медицинских исследовательских институтов ампулу с вирусом гепатита А и заставили врача вылить ее содержимое в кружку Завьялова...