Потребность в бесконечном получении новых сведений — инстинктивное, коренное свойство кулинарной братии. Пока мы с вами не избавимся от этой потребности, надежды удержаться на трассе будут призрачными.
Посему — золотое правило: не успел телевизионный агитатор нового стирального порошка или нового общественного движения открыть рот… не успел кто-то в уличной толпе крикнуть — «держи вора!»… не успела сама миллионная толпа шевельнуть ногой или рукой…
…как вспоминаем: во-первых, наше Я — неизмеримо содержательнее, шире любого подобного явления; во-вторых, симпатяга наш (а стало быть, и мы вместе с ним) обогнал всех бегунов, соревнующихся на ближней дистанции, и давно коснулся финишной ленты. Ну а если «зараза» настойчиво липнет к нам, обезьянничаем, не откладывая в долгий ящик, зеркалим информаторов разного ранга… Глядишь, изо рта у них вместо квакушек, как в известной сказке, вываливаются свежие розы.
У нас, между прочим, тоже… Не видно? Ну что ж, один из признаков, по которому можно выявить подлинного симоронавта, — молчание.
ЧИТАТЕЛЬ. Погодите… мы же до сих пор стоим в пробке. Подскажите сначала, как сдвинуться с места, потом молчите себе хоть вечность…
Ммммммммммммммм…
ЧИТАТЕЛЬ. Понятно. Что там на дороге? Новая авария… Так, без задержки копируем, отображаем происходящее — машину, ее пируэты в воздухе, визг, скрип… Если ничего — ничего! — не осталось на донышке, если мы обогнали свои возможные переживания, не выпустили из рук симоронского руля, — следующей серии не будет. То есть, не будет больше подобных аварий на нашем пути, в каких бы декорациях они ни предполагались. Более того, участники данного приключения, благодаря нам, могут отделаться легким испугом: мы ведь распространяем в эти минуты вокруг себя благодатную силу, которую могут почувствовать люди, душевно предрасположенные… Правильно?
МММММММММММММ!..
Колонна машин двинулась! Вперед!
Шпаргалка 11
На втором игровом этапе повторяется школьный период нашего становления: в поле существования появляются «учителя», провоцирующие впечатлиться различными типовыми житейскими сюжетами. Зеркаля предлагаемые картины, мы доигрываем свое возможное участие в них до конца — осуществляем самообгон. В экстремальных ситуациях создаем после зеркалки симпатяжные загогулины, используя в качестве материала для них личности отраженных объектов. Тем самым способствуем симпатизации и этих объектов, выводя их из разрушительных ситуаций разного рода.
Если, дружище, ты не просто пробежался взглядом по предложенной методике, если даже бомба, взорвавшаяся в двух шагах, не выведет тебя теперь из строя, — нет резона читать дальше. Ибо ты уже — не середняк: тебя уже можно приглашать в президиум, где сидят академики в камилавках, и вручать под барабанный бой красный диплом.
Последующие же рассуждения предназначены тем, кто, дрогнув после взрыва, бежит в ближайшую аптеку за валидолом.
Есть более короткий путь. И более результативный…
С больной головы НА ЗДОРОВУЮ
Пустынно как-то… В пространстве. И на душе.
Хоть вой на Луну. Но и Луна какая-то… ущербная. Огрызок. Не навоешься, в общем. До-си-ля… и спотык. В горле застряло…
Что же, однако, творится? Где вы, гости наши, мучители? Мы же прилипли к вам, как Бойль к Мариотту, как Баден к Бадену… Вот кресло, в котором любила БАБУЛЯ посиживать, — вмятина круглая, след от ее задумчивости… Вот обертки леденцов, брошенные где попало: так утолял свою неприкрытую тягу к истине МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК… Струящийся аромат «шанели», почти всамделишной, — дух БАРЫШНИ-невесты… Свиток толстых рекламных газет с зачеркнутыми яростно объявлениями — это, конечно, ДЯДЕНЬКА… Множество колотых дырочек на паркете, образованных хождением взад-вперед ГРАЖДАНКИ, ее шпильками… Вы же здесь, родненькие, ваше незримое присутствие проницает нас насквозь!
Ушли. Исчезли. Растворились, как активированный уголь в крутой буряковке…
Ты случайно не знаешь, читатель, куда подевались названные? Догадываешься? Боже, что ж ты молчишь! Бессердечный! Не видишь, как мы страдаем? Третьи сутки от «Киевского» отказываемся — в рот не идет… Где же, где они?…
ЧИТАТЕЛЬ. Бабка, я думаю, затаилась в кладовке своей — сидит, бледная, не шелохнется… Дяденька, наоборот, верхом на софе, горчичниками обложенный… Барышня, красноглазая, как кремлевская стена на закате, рыдает навзрыд… Молодой наш в противогазе день-ночь, с затычками дополнительными в ноздрях… Гражданка кикбоксингом упражняется без передышки…
С чего на них нашло? Наваждение! Сотрясение! Порча! Впрочем… есть телефоны же. Докопаемся…
– Але! БАБУЛЯ? Правда, что в кладовке теперь квартируетесь? Кофеек там, и телевизор, и пенсию туда приносят…
БАБУЛЯ. Приносят, милые, приносят… Куда же еще? Только здесь и возможно функционировать — грохот ночной не дотянется…
– Это вы, ДЯДЕК? Извините, что сквозь горчичники ваши к вам прорываемся…
ДЯДЯ. Ничего… можно… температура уже не сорок, а тридцать девять. И девять десятых. То ли было, когда в очереди вирусами меня обчихали!
– БАРЫШНЯ, сделайте паузу. Это мы, Бурланы. Кого оплакиваете?
БАРЫШНЯ. Судьбу свою… Кому я нужна? Брожу в мире темном, пустынном… Ой, горе-то-о-о-о-о-о-о…
– Так, так… А вы, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК? Слышите нас? МОЛОДОЙ! ЧЕЛОВЕК!..
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Прежде чем говорить, респираторы нахлобучьте. У меня аллергия на запахи. Даже сквозь телефон. Мелкая зеленая рябь на ушах. Внутри и снаружи.
– Наконец, что с вами, ГРАЖДАНКА?
ГРАЖДАНКА. Ях-переях!.. Не на ту напали! Голыми руками не возьмешь! Ногами не прошибешь! Ях! Переях!..
Посмотрели мы, Петра-Петр, друг на дружку, вздохнули горестно: все как по писаному… Один к одному.
Слушай же, друг наш читающий, буквы из книги глотающий, мысли тамошние извилинами жующий, — слушай хоть ты, коль других рядом нет…
Помнишь? Стремительная наша «Батман Тандю»…дорога… туманно-загадочное, пятнышко… рекламный щит… Если мы не остановились на этом, если инстинкт познания-самоистребления понес нас дальше, случится историческая встреча со столбом. А также красочная печать на лбу, которая увековечит встречу… Потираешь чело? Так-так… Следующая стадия кулинарной игры начинается именно с этого события, равнозначного столкновению подростка, выскальзывающего из мягко-пушистого родительского гнезда, с грубым громыхающим миром.
Третья стадия («переходный период»)
Упомянутое только что потрясение открывает заслонку внутренним впечатлениям, душевным и физическим, разной степени интенсивности, длительности, качества. Психофизическое пространство наше, засеянное на предыдущем, школьном, этапе разносортицей игровых семян, дает теперь щедрые всходы — от печали до отчаяния, от беспокойства до ужаса или бурного гнева, от легкого насморка до хронических болей, тяжелых недугов, от робкого «быть — не быть» до роковых, непоправимых решений… Конечно, с этим «сельскохозяйственным» репертуаром мы знакомы с младенчества, но сейчас все заливается в пресс-форму устойчивого человеческого характера — основы для вылазок в мир в следующей, четвертой стадии, в период взрослого «практикума».
Переживания, типичные для стадии перехода, случаются в нашей жизни и до того, повторяются в течение последующих лет. Однако если на раннем этапе они воспринимаются в какой-то мере естественно — как испытания, необходимые для нашего становления, — то во взрослые времена данные игры не столько питают нас, сколько тормозят движение, задерживают человека в подростковости.
Вопрос: что делать, если мы вновь, в который раз, обнаруживаем себя «подстреленными» — во власти болезней или тревог, огорчений или сомнений? Проще всего — вспомнить, что делать ничего не надо, ибо светильник, зажженный нами, горит там, впереди, по-прежнему озаряя пути-дороги. Стоит шагнуть в направлении его луча — как ослабевают паутинные нити, удерживающие нас в проблеме, начинается освобождение… Разве что полный выход может произойти не сразу: все же мы умудрились основательно погрузиться в лунную тень. Но, держа в голове этот ориентир, натыкаясь постоянно на светлячков, мы шаг за шагом, день за днем будем чувствовать, как меняется наше внутреннее состояние.
Ну а на худой конец, у нас есть безотказный инструмент — сладкий самообгон. Хотя операция эта дает больший эффект при работе с проблемами затяжного, хронического характера. Располагая временем, мы можем рисовать свое фантастическое будущее не спеша, смакуя детали, накапливая энергию для симпатяжного взлета.
