Я люблю быть свободным. Я хочу быть свободным как птица. Мне кажется, я уже к этому привык. Честно говоря, сейчас мне настолько хорошо, что я не хочу ничего менять. Но… никогда не знаешь, чего ожидать! Вот Элтон Джон — по-моему, мы ровесники, нам около сорока, — люди меняются; неожиданно у них возникает желание остепениться, завести детей, и с ним это произошло. Наверное, он просто пришел к этому немного раньше, чем можно было ожидать. Я думал он еще подождет, но… никогда нельзя быть уверенным, все может случиться.
Я не могу представить себя женатым. Никто не пойдет за меня, приятель… слишком большое приданое. А если бы я хотел детей, то пошел бы в Harrods и купил бы одного — там все можно купить. Да, так я и сделаю. Пойду и куплю ребенка. Купишь двоих — еще и няньку в придачу получишь!
Никто не хочет разделить свою жизнь со мной. Это как в старых голливудских историях: все эти замечательные актрисы не могли продолжать отношения, потому что на первом месте у них была карьера. Так и со мной. Я не могу ни на секунду остановить колесо и посвятить себя любви, потому что в этом случае в твоей карьере неизбежно накопятся всевозможные проблемы. Колесо должно крутиться, и это делает невозможной совместную жизнь с кем бы то ни было. Видимо, это обратная сторона успеха.
Я бы не стал жертвовать своей карьерой, если бы этого захотел мой партнер. В ней вся моя жизнь. Чем бы я стал заниматься? Выкапывал сорняки, толстел и был по уши влюблен? Нет, я предпочитаю по-прежнему иметь успех, писать замечательные песни и быть влюбленным — правда, до сих пор так не получалось. Моя личная жизнь всегда будет неупорядоченной. Но я буду стараться.
Музыка мне не вместо жены, я предан любви. У меня может не хватать на это времени, но с музыкой у меня не те отношения. Музыка — моя работа, моя профессия. Возможно, это не привычное «с девяти до пяти», но все же работа. Музыкой я зарабатываю деньги. Я безнадежный романтик, я предан любви и людям.
В 1984 году Фредди встретил Джима Хаттона. Они оставались вместе до самой смерти Фредди в ноябре 1991 года.
Я хотел полного спокойствия после бури. Все ожидают от меня каких-то бурных отношений. В сущности, я жил тем образом, который сам же и создал, и думал, что так оно и должно быть. Я всегда думал, что должен стать лидером, капитаном корабля. Я из кожи вон лез, развлекая всех, даже вне сцены, а потом подумал: «Нет, ты не обязан это делать. Пусть этим занимаются другие. Просто будь собой и постарайся стать обыкновенным». Я считал, что должен выступать, устраивать представление везде, где появляюсь. Но потом я решил: «Ты не должен больше этого делать. И пускай говорят, что ты стал скучным». И замечательно! Теперь могут сказать: «О боже, как с тобой скучно! От тебя и слова не дождешься», но сейчас мне это нравится. Короче, если я скучен, найдите себе другое развлечение. Понимаете, они привыкли к тому, что я их развлекаю. Если бы в былые времена кто-нибудь сказал, что я скучен, я бы голову потерял, я бы запсиховал… но теперь мне это нравится.
Я решил: «Брось все и начни с начала. Постарайся увидеть себя другим». Это невозможно делать по чуть-чуть — только разом.
Я очень доволен своими теперешними отношениями и, честно, не хочу просить о большем счастье. Наступило какое-то… умиротворение. Да это подходящее слово. Не называть же это менопаузой! Я наконец-то нашел что-то вроде умиротворения. Мне не приходится себя переламывать. Мне не нужно ничего доказывать самому себе. Сейчас в моих отношениях полное взаимопонимание. Это звучит скучно, но это прекрасно!
Я наконец нашел ту нишу, которую искал всю свою жизнь, и ни один урод в этой вселенной не расстроит моего счастья.
Глава седьмая
Love Of My Life[31]
Да, мне бы хотелось иметь ребенка, но я скорее заведу еще одну кошку.
Мэри — мой самый лучший друг во всем мире. Наши отношения — чистая дружба, и это дружба самой высокой пробы. Это инстинктивное чувство. Я построил очень тесные отношения с Мэри. Для нее я открыт больше, чем для кого бы то ни было. Мы пережили множество взлетов и падений за время нашей совместной жизни, но это только укрепило нашу связь. Я знаю, многим людям трудно понять наши отношения. Все, кто так или иначе входит в нашу жизнь, вынуждены их просто принимать как должное. Мы очень сильно любим друг друга и заботимся друг о друге. Мне больше никто не нужен.
Все, кого я любил, спрашивали, почему они не могут занять место Мэри, но это просто невозможно. Мэри — моя гражданская жена. Для меня это был брак. В любом случае, что такое брак, — бумажка, которую вы подписываете? Мы считали, что были женаты, и продолжаем считать, что женаты. Брак — это слово для других. По сути, вы можете пройти всю эту процедуру и даже не быть близки друг другу. Вас просто связывает какой-то клочок бумаги… Я этого не понимаю. Для меня это просто фарс.
Я считаю Мэри своей гражданской женой, и мы прекрасно ладим. Это связь сердец. Мы счастливы вместе, и нам не важно, что думают другие. Мы доверяем друг другу, и этого для меня достаточно. Мы верим друг в друга, и пошли все к чертям собачьим! Никто не вправе указывать нам, что делать. Я считаю, что мы женаты. Наш брак заключен на небесах.
Я познакомился с Мэри в 70-х, и с тех пор у нас прекрасные отношения. Я встретил ее в бутике Биба в Лондоне, где она работала. Я был поклонником Биба с самого его открытия, задолго до того как он стал большим магазином. В то время, когда я туда ходил, это был маленький бутик.
Мы были близки, как никто другой, хотя и расстались примерно семь лет спустя. Наш любовный роман окончился слезами, но наша глубокая связь стала еще прочнее, и этого никто не сможет у нас отнять. Это недосягаемо. Меня часто спрашивают о сексуальности и прочей ерунде, но я не смог бы полюбить мужчину так, как я люблю Мэри.
Я не создан для семейной жизни. Со мной слишком неспокойно и напряженно для этого. У нас с Мэри отличное взаимопонимание. Она дает мне свободу, которая мне необходима. Я не чувствую ревности к ее любовникам, потому что она, разумеется, имеет право на личную жизнь, так же как и я. В принципе мне достаточно знать, что она счастлива — не важно с кем; и она старается относиться точно так же ко мне. Мы заботимся друг о друге, и это чудесная форма любви.
С годами я ожесточился и не доверяю никому, потому что меня часто предавали. Я просто никому сейчас не доверяю. Чем выше взбираешься по лестнице, чем больше заводишь друзей, чем большего успеха добиваешься, тем, похоже, меньше начинаешь доверять людям, а не наоборот. Это тяжело. Мне все труднее и труднее верить людям. Иногда я думаю: «Вот этот человек, кажется, то, что надо!», но потом оказывается, что я глубоко заблуждался. Честно говоря, я могу назвать только одного дорогого мне человека, которому я действительно могу полностью открыться и с которым я по-настоящему счастлив. Насчет других я бы дважды подумал, прежде чем их назвать. Я очень осторожен. Может быть, я становлюсь излишне подозрительным, но это так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
