— Кажется, я тебя не расслышала! — сообщила я, хотя слышала все прекрасно.
— Я говорю, Гарольд повысил меня. Я больше не твой ассистент!
Примерно минуту я молчала, переваривая информацию. Десятидолларовую минуту.
— Рада за тебя, Лия, но Дина Витерспун, «Мини-тень» и «Ароматное зерно» — мои клиенты, — с нажимом проговорила я, давая понять этой израильской выскочке, что я еще не отставлена от дел.
— Да, полностью! — согласилась она. — Я только пекусь о них на время твоего отпуска. Потом Гарольд обещает дать мне новых. Он сказал, что у него уже есть кое-кто на примете.
— Гарольд всегда был деловым парнем, — сухо откликнулась я.
— Похоже, ты сердишься, Элен?
— Сержусь?
На самом деле я не рассердилась. Я просто почувствовала себя выброшенной вон, выключенной из игры. Я торчала на борту корабля вне пространства и времени и не могла прийти на помощь моим клиентам. Да и себе тоже.
— Нет, все нормально. Все отлично! — уверила я ее сквозь зубы.
— Ладно, Элен, мне пора заниматься делами. Гарольд хочет, чтобы я отправила по факсу пресс-релиз, в котором бы сообщалось, что Дина Витерспун не воровала этот браслет, а просто взяла примерить, а он соскользнул у нее с руки и случайно упал в сумочку. Она даже не заметила.
Гарольд хочет, чтобы Лия написала пресс-релиз и отправила его по факсу? О моих клиентах?
— Да, чуть не забыла! — воскликнула Лия, уже готовая ринуться выполнять мою работу. — Рано утром звонил твой бывший муж.
— Эрик? Какого черта ему от меня нужно? — Как я уже говорила, нас с Эриком нельзя отнести к супругам, которые после развода пытаются сохранить хотя бы минимальную сердечность отношений.
— Это было довольно странно, — заметила Лия. — Он сказал, что слышал, будто бы ты отправилась в круиз.
— Еще бы он не слышал! Я сама ему об этом сказала, когда он последний раз звонил мне.
— Он сказал, что хотел в этом убедиться.
— Убедиться? Очень странно, даже для Эрика. С чего бы это его стали волновать мои планы?
— Понятия не имею. Но еще более странным мне показалось, что, когда я спросила, должна ли ты ему позвонить после возвращения, он начал смеяться.
— Смеяться?
— Ага. Будто я сказала что-то дико смешное!
— Эрик никогда не смеется! Большую часть жизни он проводит с трупами, а они, как известно, особым остроумием похвастаться не могут.
— Ну, полагаю, вы как-нибудь сами с этим разберетесь. Мне действительно уже пора заниматься делами.
— Пока я тут прохлаждаюсь, хочешь сказать?
— Элен, успокойся! Ты на корабле, я — в офисе. Кому из нас в данный момент сподручнее заниматься делами?
Конечно, ей. Но только в данный момент.
— Я полностью владею ситуацией, — продолжила Лия, словно я ждала от нее этого уверения. — Ну все, бегу. Счастливого отдыха!
— Но я серьезно считаю, что мне следовало бы…
— Элен, я тебя не слышу! — прокричала Лия сквозь шум и треск статических атмосферных разрядов.
— Оно и к лучшему, — сказала я, положив трубку.
6Я решила обсудить с Гарольдом принятое им единолично решение о повышении моей ассистентки. Дозвонилась я до него только в четверть одиннадцатого. Но трубку взяла его ассистентка, которая сообщила, что он на деловой встрече. Я назвала ей номер телефона, по которому можно позвонить на корабль, номер моей каюты и попросила его позвонить, как только появится. Он не позвонил. В десять сорок пять я позвонила еще раз, и мне сказали, что Гарольд на другом совещании. Без четверти двенадцать я позвонила в третий раз. Мне сказали, что он ушел на ленч. Все это время Кингсли несколько раз стучал и интересовался, не может ли он прибраться в каюте. Каждый раз я говорила «позже», и каждый раз он отвечал «нет проблем». В одиннадцать пятьдесят я наконец дала возможность Кингсли заняться своим делом и покинула каюту.
Первым делом я решила зайти к Джеки. На ручке висела табличка «Не беспокоить», но я приложила ухо к двери, услышала звук включенного телевизора и постучала.
— Джеки, это я, Элен! — громко сказала я. — Хочу узнать, как ты себя чувствуешь!
Прислушавшись, доносятся ли изнутри признаки жизни, я облегченно перевела дух, услышав сначала хруст накрахмаленных простыней, потом шарканье шлепанцев. Через минуту глазам моим предстала Джеки, которая, скривившись от боли, держалась за живот.
Она действительно была нехороша. Кожа приобрела желтоватый оттенок, а глаза побелели. Даже ее коротко стриженные взъерошенные волосы выглядели помертвевшими. Ни разу еще за все шесть лет нашего знакомства я не видела ее в таком плохом состоянии. Поскольку Джеки работала почти всегда на свежем воздухе, она отличалась исключительно здоровым цветом лица и выглядела полной противоположностью своим хрупким, изнеженным питомцам — цветам. При этом я бы не сказала, что она как-то особо следила за собой. Питалась она как попало, пила больше, чем многие мои знакомые женщины, выкуривала по пачке «Мальборо» в день. Правда, с курением она завязала четыре года назад. Далось ей это нелегко, она буквально сгрызла себе ногти до крови. Бывало, что она страдала с похмелья, иногда жаловалась на боли в спине, но в целом оставляла впечатление человека, к которому не пристает никакая зараза. «Микробы на меня не обращают внимания», — смеялась она, когда заходил разговор на эту тему. И я ей верила. До сегодняшнего дня.
— Не надо на меня так смотреть, — простонала Джеки, выключив телевизор с помощью пульта дистанционного управления. — Мне и без этого достаточно плохо.
— Может, тебя укачало? — спросила я.
— Меня? Да мы с Питером ходили на рыбалку в открытое море! А кроме того, качка тут практически не ощущается. Я даже временами забываю, что мы на корабле.
— Ну а в чем дело, как ты думаешь? — придерживая за локоть, я отвела ее обратно к дивану.
— Лучше ты мне скажи, Элен, — слабо улыбнулась Джеки. — Ты же у нас известный ипохондрик. Это может продлиться неделю?
— Знаешь, я слышала, бывали случаи, когда на корабле все туристы валялись в лежку с «болезнью легионеров» — это такая инфекция, которая может поражать людей, если их собирается много в закрытом помещении.
— Ну ладно. Надеюсь, у меня не столь экзотическая хвороба. Просто зараза, из-за которой мне приходится каждые пять минут бегать в сортир. Наверное, съела что-нибудь.
— Но за ужином ты хорошо себя чувствовала, — напомнила я. — И когда мы сидели у Пэт в каюте. А когда ты пошла пить с Генри — все было нормально?
— Абсолютно. До двух часов ночи ничего не было. А потом — бум!
— Ладно, давай-ка ложись в постель, а тебе расскажу какую-нибудь байку, — предложила я, поправляя подушки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
