– Мой жеребец? – переспросил Йен. – Я привязал его к дереву недалеко отсюда, – он махнул рукой в сторону густых зарослей. – Я сделал это и пришел пешком, специально, чтобы доказать тебе, как легко тебя можно украсть. А что до Беркута, то он остался со своими людьми разрабатывать план похода к морю, на сбор лебединых яиц. Кстати, я часто ненадолго уезжаю один.
– Даже если все это ты сделал ради меня, в этом не было необходимости, – спорила с Йеном Талия. – Мне не нужен телохранитель. Я бы не дотянула до восемнадцати лет, если бы была такой тупицей. И я вполне могу позаботиться о себе сама.
– Да неужели можешь? – Йен наклонился ближе. – Мое маленькое, невинное дитя, позвольте рассказать вам кое-что о буше. Это – опасное место, по которому бегают стаи собак динго. Они нападают на людей, разрывая их на части! В буше скрываются беглые каторжники – эти дикари получают удовольствие от свиста кнута и рек крови! Заключенные бегут из тюрьмы в Аделаиде каждый день. Они бросают свои инструменты и убегают, стоит только надзирателю отвернуться. Милая, в буше охотятся за всем, что может быть дичью. Тебе не следует уходить далеко от дома! Нет, лучше даже вовсе оттуда не выходить!
Талия побледнела, услышав об опасностях, описанных ей, но продолжала упрямиться:
– Скажи мне правду! Ты ведь не случайно оказался здесь… Ты все это время шпионил за мной!
Устав от подтрунивания и понимая, что Талия настолько упряма, что ее нельзя ни в чем убедить, Йен грубо сжал девушку в своих объятиях.
Талия уставилась на Йена широко раскрытыми глазами, и в них была не только боль от его крепкой хватки, но и страсть, пылающая в душе девушки. Губы Йена были так близко, что своим дыханием он согревал ей лицо. Его глаза пылали таким пламенем любви, что, казалось, могли испепелить ее в один миг! И как велико было восхищение в его взоре!
Все же он не поцеловал девушку. Будто какая-то невидимая сила внезапно изменила его решение, и он быстро отпустил Талию. В последний момент Йен вспомнил, как Талия чтет брачные обещания, и решил, что лучше не целовать ее. Повернувшись, он немедленно пошел прочь. Выйдя на берег, он сел на откосе и стал рассеянно кидать камешки в воду.
Влекомая переполнявшими ее чувствами, Талия какое-то время простояла в нерешительности, потом присела рядом.
Сорвав травинку, девушка теребила ее в руках, ощущая на себе взгляд Йена.
– Ты так упряма, что ничего не хочешь понимать, – произнес он. – Ведь ты – чужая в этой стране, и я предлагаю тебе руку дружбы. Но ты ведешь себя так, будто с большим удовольствием отрубила бы эту руку! Почему, Талия? Я желаю тебе только добра!
– Мне жаль, – пробормотала девушка, действительно чувствуя жалость в глубине души. Но она не посмела сказать ему больше о том, что она к нему испытывает. Она должна быстро сменить тему разговора. Если бы он смог читать ее мысли, он бы понял, как фальшива вся эта злость.
А сколько опасностей таилось в этом!
– Расскажи мне что-нибудь о себе, – она медленно подняла взгляд на Йена. – Что-нибудь. Ну, хоть о твоих родителях. Мне, честно, очень хочется узнать.
Брови Йена медленно поднялись. Он ожидал, что девушка убежит от него при первой же возможности, а вместо этого она садится рядом с ним, как будто действительно хочет побыть в его компании.
И просит рассказать о родителях?
– Моих родителях? – Йен в смущении потер лоб.
– Да, пожалуйста, расскажи мне о них, – подталкивала Талия, желая установить с Йеном своего рода мирный союз, хотя, в то же время, она должна быть осторожна и не допускать более близких, чем эти, отношений. – Я никогда не забуду, что ты спас мне жизнь! И искренне предлагаю тебе свою дружбу. Но, пожалуйста, пойми, я не свободна, чтобы предложить тебе больше! Мой муж…
– Да, я знаю, – вздохнул Йен. – Ты замужем. Ты думаешь, что я мог забыть об этом, если ты мне постоянно напоминаешь.
– Если тебе недостаточно просто дружбы, тогда мне лучше уйти, – пробормотала Талия, опустив глаза. Ей стало так тепло, когда она почувствовала тяжесть его ладони на своей руке. Потом девушка медленно подняла взгляд.
– Нет, не уходи, – хрипло сказал Йен и посмотрел на небо. – Но тебе нельзя оставаться слишком долго. Скоро стемнеет.
– Да, я знаю, – сердце Талии сжалось от страха при мысли об опасностях, подстерегающих ее в темноте в буше, и о Поле Хэтуэе, когда он обнаружит ее отсутствие. – Я уже очень скоро должна буду уйти.
Какая-то возня на берегу реки в нескольких ярдах от того места, где сидели Йен и Талия, привлекла ее внимание. Вытянув шею, она увидела, как из норы показался плоский широкий клюв. Вслед за ним появилось мохнатое тело. Существо вперевалочку направилось к воде и, покружив, нырнуло в воду.
– А это что еще такое? – спросила Талия.
– Утконос, – Йен тоже наблюдал за действиями зверька. – Утконосы всегда кормятся в сумерках. Нора, из которой он появился, это вход в тоннель, ведущий к его гнезду. Он ныряет на самое дно реки и там находит себе пищу, раскапывая носом ил, – объяснял дальше Йен.
– Какой забавный зверек! – восхитилась Талия. – Формой клюва он напоминает утку, но мех – как у бобра.
– Да, это одно из необычных творений Австралии, – усмехнулся Йен. – Утконос – млекопитающее. Он вылупляется из яйца, но питается молоком матери до тех пор, пока не станет достаточно взрослым, чтобы есть червяков и насекомых.
Талия взглянула на Йена.
– Ты так много знаешь об Австралии, хотя родом из Америки! – восхищенно сказала Талия. – Ты собирался рассказать мне о себе. Пожалуйста, расскажи!
– Если ты так хочешь, – сказал Йен. Его можно было отнести больше к скрытным людям. Но поделиться своими мыслями с Талией ему так же естественно, как и дышать. – Я родился в Америке, в Сиэтле. Мой отец умер, когда мне было восемь лет. Когда исполнилось пятнадцать, моя мать вышла замуж за австралийца, который приехал в Америку лечить сердце. Она поехала с ним в Австралию. А я остался дома. Я жил с теткой и мог продолжить свое обучение. Сюда приехал несколько лет назад, когда муж матери умер от сердечного приступа. Ей захотелось остаться в Австралии.
– Йен, где ты живешь? – спросила Талия, немного успокоившись от мысли, что у него все-таки есть дом, куда можно пойти – дом его матери. Если бы Талии удалось избежать зависимости от Пола, может быть, они смогли бы неплохо жить с Йеном.
Йен сжал зубы.
– У меня нет постоянного дома, – сказал он, настороженно глядя на Талию. – Я большей частью в пути. Конечно, я поддерживаю отношения с матерью.
Надежда Талии рухнула. Он только что объяснил ей, какой он независимый и свободный! Наверное, ни одна женщина в мире не сможет до конца пробить эту стену, которую возвел вокруг себя Йен.
