Среди тех, кто принимал участие в инциденте на остановке, не было ни одного, чей внешний вид свидетельствовал бы о том, что с ним лучше не связываться. Да и тот, что был изгнан совместными усилиями всей честной компании, также не производил впечатления отъявленного бузотера, только и ищущего, где бы проявить свои природные способности. Странная была сценка. Но к Геннадию Павловичу это не имело никакого отношения, а посему, сделав вид, что его нисколько не интересует то, что происходит на остановке, Калихин чинно прошествовал мимо.
Место для районного кабинета генетического картирования было выбрано далеко не самое удачное. С задней стороны небольшого гастронома, рядом с пунктом приема стеклотары, имелась металлическая дверь, выкрашенная в аспидно-черный цвет. Сколько раз ни проходил мимо нее Геннадий Павлович, на массивных петлях, приваренных под дверной ручкой, неизменно висел тяжелый амбарный замок. Нынче же замок с двери был снят, а над притолокой красовалась табличка: «Кабинет генетического картирования ь 110. Р-н Марьино-3». Надпись была выполнена типографским способом, не очень аккуратно и почему-то в зеленых тонах. Слева от нее был нарисован еще и красный крест, обвитый змеей. Удлиненная нижняя часть креста делала его похожим не на медицинскую эмблему, а на церковный символ. На невысоком парапете, покуривая и негромко о чем-то переговариваясь, сидели четверо человек, здорово смахивающих на магазинных грузчиков. В стороне от них своей компанией стояла группа молодых парней в возрасте от восемнадцати до двадцати двух. При первом взгляде на них Геннадий Павлович решил было, что это та же компания, которую он встретил возле дома, – такие же ядовито-зеленые майки без рукавов, широкие черные штаны и тяжелые ботинки на высокой подошве с широким рантом. Те же бритые затылки и блеклые самодельные татуировки на накачанных бицепсах. И, что самое главное, точно такие же взгляды – одновременно насмешливые и злые, – которые они искоса бросали в сторону Геннадия Павловича. Один из парней с маленькими, близко посаженными глазками что-то сказал своим приятелям, в ответ на что те дружно заржали. Однако за этим не последовало никаких агрессивных действий или оскорбительных замечаний. Скорее всего, по той простой причине, что в двух шагах от двери стоял, заложив руки за спину, рослый сержант службы охраны общественного порядка, облаченный в черную униформу с шевроном на левом рукаве. На шевроне – раскинувший крылья орел, вцепившийся когтистыми лапами в два перекрещенных меча. На поясе у охранника висели резиновая дубинка, пара наручников и кобура с пистолетом. Охранник глядел на мир сквозь зеркальные стекла солнцезащитных очков в тонкой металлической оправе и не спеша, размеренно двигал нижней челюстью, гоняя жвачку во рту. Ну разве можно было не проникнуться любовью и уважением к столь харизматичному типу защитника общественного порядка? Невольно подтянувшись и расправив плечи, Геннадий Павлович подошел к охраннику.
– Извините…
– Сдавать или получать? – перебил охранник.
– Я по поводу генетического картирования, – суетливо затараторил Геннадий Павлович. – Хочу сдать анализы…
И полез в карман за паспортом.
– Направо по коридору, – охранник едва заметно двинул подбородком, указывая на вход.
– Благодарю вас, – улыбнулся Геннадий Павлович и быстро шмыгнул в приоткрытую дверь.
Сразу же за дверью коридор расходился в две противоположные стороны. Тот, что вел налево, был перекрыт металлической решеткой, за которой царила кромешная тьма. Коридор, сворачивающий направо, был настолько узким, что два человека смогли бы разойтись в нем, только повернувшись боком. Стены на две трети от пола были выкрашены в грязно-желтый цвет. Коридор был пуст – ни людей, ни столиков, ни стульев для ожидания, ни вялых фикусов в разваливающихся бочках, даже портрета президента на стене не было. Только у самого входа скотчем приклеен отпечатанный на принтере список документов, которые следовало иметь при себе. Ознакомившись со списком, Геннадий Павлович узнал, что для того, чтобы сдать анализ, нужно было всего лишь предъявить паспорт. А вот для того, чтобы получить результаты анализа, помимо российского, следовало принести еще и заграничный паспорт, ежели таковой имелся, копию документов о прописке, справку из жилищной управы об оплате всех счетов за жилплощадь и коммунальные услуги, справку с места работы, для безработных – справку с последнего места работы, справку о доходах за последние три года, выписку из медицинской карты, копии документов об образовании, а так же военный билет или документ, объясняющий отсутствие такового. Кроме того, нужно было заглянуть в районное отделение СООП и получить документы по формам Б-12, 19-63 и 48/91. Сохранить в памяти весь приведенный список смог бы разве что только тренированный мнемоник. На всякий случай Геннадий Павлович похлопал по карманам, хотя точно помнил, что ни авторучки, ни клочка бумаги у него при себе не было.
Коридор казался невообразимо длинным – противоположный конец его исчезал в точке, в которую, согласно законам перспективы, сходились параллельные линии, – что выглядело странным, поскольку где-то совсем рядом должны были находиться подсобные помещения гастронома и склад пункта приема стеклотары. Пройдя метров пять, Геннадий Павлович оказался рядом с нишей, в глубине которой находилась обитая черным дерматином дверь. К двери привинчена блестящая золотом табличка с надписью черными буквами: «А.Р. Арков», – и больше ничего. Кто такой это А.Р. Арков и какое отношение он имел к программе генетического картирования, можно было только гадать. Но, судя по персональному кабинету с солидной дверью, человек он был представительный. Проследовав далее по коридору, Геннадий Павлович вскоре обнаружил совсем уж узкий – двоим в нем было не разойтись, – сворачивающий влево проход. Заглянув в него, Геннадий Павлович увидел небольшое квадратное помещение, похожее на зал ожидания автобусной станции. Вдоль стен двумя рядами стояли стулья с откидными сиденьями, все до последнего занятые людьми. Человек шесть или семь, которым не хватило мест, топтались в центре зала. Находясь в точке пресечения взглядов тех, что сидели у стен, стоявшие чувствовали себя неуютно. То один, то другой из них вдруг нервным движением отдергивал край рукава, чтобы быстро взглянуть на часы, после чего устремлял взгляд на выкрашенную белой масляной краской дверь в конце зала. Дверь занимала внимание и тех, что сидели на стульях, – но эти посматривали на нее искоса, быстро и осторожно, чтобы кто-нибудь из соседей, не дай бог, не заметил. И каждый старательно прятал от остальных свою растерянность и нервозность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
