кухни для войск и беженцев, в общем, здесь шла вполне нормальная для такого времени жизнь. Не знаю, с кем мы тогда больше подружились: с местными жителями или между собой в бригаде. То были дни нашего сближения, начатого еще в Рудо. Это чувство владело всеми бойцами и жителями Горажде.
Мы продолжали учебу, начатую в Средне, Влаоле и Мосоровиче. Условия для работы были здесь значительно лучше. В непосредственной близости от нас находились Верховный штаб и Центральный комитет нашей партии, поэтому мы регулярно получали материалы для политических занятий.
В те дни мы изучали статью товарища Тито, написанную по случаю дня Красной Армии. Слова статьи находили живой отклик в наших сердцах. Говоря о непобедимости Красной Армии, Тито писал, что Красная Армия непобедима потому, что оснащена самым современным оружием, которое существует сегодня; потому, что ее воины твердо убеждены, что сражаются за правое дело — за защиту завоеваний Великой Октябрьской революции; потому, что она представляет собой армию, в которой господствуют прочные товарищеские отношения и единство взглядов.
В те дни была опубликована еще одна статья Тито — «Коммунистическая партия к вопросу о союзниках оккупантов». Такая статья была крайне необходима, потому что четники в последнее время уже открыто шли на сотрудничество с оккупантами. В статье очень умело показывалось, что реакционные элементы в Югославии — это не только обычные антикоммунисты, это люди, лишенные даже малейшего намека на патриотическое сознание, не брезгующие никакими средствами, чтобы удержаться у власти. В этой статье также говорилось, что реакция еще до поражения в апрельской войне привела страну на грань катастрофы.
С раннего утра мы занимались, как в школе, по расписанию. Политическая и боевая учеба чередовалась с занятиями в кружках художественной самодеятельности, выпускалась батальонная газета, готовилась программа наших выступлений перед фочанской молодежью. Студенты, гимназисты, рабочие и крестьяне — все мы одновременно стали учениками и учителями. Каждый из нас зачитывался романом «Как закалялась сталь» и мечтал о том, что и в Югославии будут свои Корчагины.
На общих батальонных семинарах происходили настоящие политические диспуты, которые хорошо помогали нам закреплять полученные знания. Участники семинара должны были аргументированно защищать свои взгляды, логично доказывать несостоятельность той или иной теоретической концепции. В дискуссиях особенно выделялись старшие коммунисты, а также бывшие студенты Белградского университета и гимназисты.
На этих семинарах бойцы получали замечательную идейную закалку, у них вырабатывалась четкая система марксистских знаний. И если наш боец на таких занятиях умел отстоять свои взгляды, то можно было быть уверенным, что он защитит их перед любой аудиторией.
Во время дискуссий часто слышались слова о том, что после освобождения нашей родины коммунизм уже не будет для нас отвлеченным понятием, а станет предметом нашей практической деятельности и что потребуются огромные усилия для формирования новой личности.
Бойцы занимались с большим желанием и упорством. Всех буквально охватила учебная лихорадка и никто не замечал, как быстро летит время. Справедливость нашей борьбы, чувство ответственности перед страной и своими товарищами, стремление к осознанному подходу — все это предопределяло то напряжение и рвение, с которым мы относились к учебе. Политическая и боевая деятельность в бригаде направлялась прежде всего на объединение наших сил и воли во имя решения исторической задачи — разгрома оккупантов и их пособников.
Размеренная казарменная жизнь, вечера отдыха и солдатские булки, которые выпекались в наших пекарнях из смеси кукурузной муки и молотых сухих груш, — все это доставляло нам большую радость. Крсто занялся созданием батальонной библиотеки. Для перевозки книг и пишущей машинки сделали специальные ящики и выделили лошадь из обоза. Вскоре подобные библиотеки были созданы и в других батальонах. В ротах и батальоне выпускались боевые листки и стенные газеты.
Своей важнейшей задачей Крсто считал воспитание у бойцов высоких моральных качеств. Этой работе он отдавал всего себя, и его усилия не были напрасными. Вот только один пример. Был в нашем подразделении Стипе Чутурич — озорной парень, рабочий из сараевской группы. Всего несколько бесед понадобилось Крсто для того, чтобы сделать из него дисциплинированного бойца. У Чутурича появилась уверенность в своих силах, он стал хорошо учиться, работать над собой и вскоре занял достойное место среди остальных бойцов роты.
В устах Крсто все приобретало вес, размах и силу, поэтому его собеседник всегда чувствовал себя увереннее.
— Наш боец, — говорил Крсто, — должен всегда учиться, накапливать боевой опыт и передавать его другим товарищам, он должен быть неутомимым борцом за лучшее будущее. Если он хочет завоевать и навеки сохранить свободу, ему надо постоянно работать над собой, беспощадно подавлять в себе пережитки старого мира, вооружаться знаниями, необходимыми для борьбы и строительства новой жизни.
В те дни к нам в батальон прибыло первое крупное пополнение, в котором насчитывалось около двадцати человек: сербы, хорваты, турки и евреи из Сараево. Пробиваясь к нам, эти люди перенесли большие трудности.
По вечерам наши бойцы допоздна задерживались в городе, где они веселились с местными парнями и девушками. Молодежь распевала частушки, притоптывая в такт, танцевала танго, вальсы и водила коло. Мои товарищи заметно изменились. Долгие прихорашиваний перед зеркалом и перешептывания, бесконечное штопанье и утюжка изрядно поношенной одежды — все это говорило о том, что мы молоды и влюблены в жизнь.
Эти вечера отдыха не обходились и без шуток. Помню, как во время танго Крсто Баич попросил меня передать Якше Драговичу, что из Черногории прибыли курьеры и принесли ему письмо от жены. Якша, который не был женат, был готов лопнуть от злости. Он с горькой усмешкой поблагодарил меня и сказал:
— Я знаю, чьи это штучки.
Следующий танец его партнерша уже танцевала с другим кавалером.
В ту ночь я увидел у дежурного в казарме Хамида Бешировича и Юсуфа Дорича. Они только что вернулись из города, где гостили у своих родственников. Перебивая друг друга, они взволнованно рассказывали, как плакали от радости родственники, увидев на их шапках пятиконечные звезды. Они немедленно начали пост, ознаменовав его молитвой аллаху во славу войска, в котором сражаются Хамид и Юсуф. Хамид раскраснелся от рассказа, глаза его горели. Он наивно принимал поведение тех религиозных стариков как свидетельство уже прочного единения всего народа с нашей борьбой. Слушая его, я вспомнил о том случае, который произошел с нами при встрече с жителями Обаля. Однако я промолчал: не хотелось омрачать настроение Хамида
