— Вы понимаете, что с вашей стороны невежливо сидеть, когда я стою?
— Это не будет выглядеть невежливо, если вы сядете.
Видимо, он понимал. Поскольку вопрос был чисто формальный, она пожала плечами, не обижаясь, и села.
—Почему вы не хотите играть в шахматы?
— Я не думаю, что моя гордость это выдержит.
Она еле сдержала улыбку:
— Да. Это можно понять.
Уголок его губ пополз вверх.
— Эви говорила мне, что и вы, и она — самые достойные противники в Хэлдоне.
— Так и есть.
Он закрыл книгу и сказал:
— Вы победили меня за девять ходов.
— Восемь, — поправила она его. — Вам не следовало выводить свою королеву так рано.
— Восемь, — признал он. — Я думаю, что она не смогла бы сделать то же самое.
— Да. Ну, самые достойные и достойные на самом деле — не одно и то же, не так ли?
— Конечно нет. — Он отложил книгу в сторону. — Вы подошли ко мне, чтобы поговорить о шахматах?
— Я не перетрудилась, сделав меньше, чем двадцать шагов. Но нет. — Она незаметно окинула взглядом других гостей, прежде чем понизить голос. — Вы разве не должны что-нибудь делать?
— Я разговариваю с вами.
Она закатила глаза:
— Я имела в виду — в отношении расследования.
— Возможно, я делаю и то и другое, как и вы. Вы наблюдаете за прислугой и разговариваете со мной в одно и то же время, не правда ли?
Ей с трудом удавалось идти и дышать одновременно. Она робко улыбнулась ему:
— Нет, честно говоря. За редким исключением, мне не удается выполнять два дела одновременно.
— Вы играли в шахматы и разговаривали вчера вечером.
— Как я уже сказала, есть исключения. — Она посмотрела на чернильное пятно на платье. — Вы можете считать, что вам повезло, ведь я не опрокинула стол посреди игры.
— Меня бы это ничуть не обеспокоило. Я считаю нарушение у вас координации движений одним из ваших самых очаровательных качеств.
Она посмотрела на него и засмеялась:
— О, вы так не считаете!
— Считаю, правда.
— Я…
Господи, он не шутил! Она не могла понять почему. Зачастую она нравилась джентльменам несмотря на свою неуклюжесть, но не из-за нее. Она покачала головой в недоумении.
— Почему?
— Потому что вы одарены редкой красотой, богатством, высоким положением и талантом. Если бы не ваша неуклюжесть, вы были бы невыносимы. — Он улыбнулся ей. — Каждый человек должен иметь по крайней мере один недостаток.
— Я… — Она не знала, что сказать на это. Возможно, лучше было бы промолчать. — У меня масса недостатков.
«Например, неспособность понимать, когда следует держать рот на замке».
— Это так? — Он слегка наклонил голову к ней. — Не будете против рассказать мне о них?
— М-м…
— О, мистер Хантер!
Первый и, Кейт была уверена, единственный раз в жизни она была рада появлению мисс Уиллори. Даже учитывая то, что мисс Уиллори была одета в персиковое платье с вырезом, который был почти таким глубоким, что мог бы считаться вульгарным. Кейт чувствовала, что такой откровенный вид вряд ли оправдан.
Мисс Уиллори подошла к ним и тяжело вздохнула:
— Я могу поклясться, что искала вас везде. То есть… — Она захихикала, потом покраснела. Последнее, Кейт знала, женщины могли делать по своему желанию, что, по ее мнению, было совершенно глупо. — Ну, не везде. Это было бы не очень умно с моей стороны, не так ли? Я бы никогда… Господи, я выставляю себя ужасной дурочкой!
Хантер подождал, пока у нее пройдет приступ хихиканья, затем спросил:
— Могу ли я чем-то помочь вам, мисс Уиллори?
— О да, будьте так любезны. — Она снова покраснела. — В библиотеке есть книга, которая должна мне понравиться, но, боюсь, я просто не смогу ее достать. Я подумала, что, возможно, я могла бы побеспокоить вас как самого высокого джентльмена из присутствующих и попросить достать ее для меня.
Кейт изумилась:
— Разве нет стремянки?
Мисс Уиллори едва взглянула на нее:
— Она сломана. Мистер Хантер…
— Странно, — заметила Кейт. — Она была цела, когда я ею пользовалась.
— Вы ею пользовались? Ну, тогда это объясняет… — Она слегка прочистила горло. — Я уверена, что понятия не имею, как она была сломана.
Кейт проглотила возражение. Если бы она стала доказывать, что не причастна к тому, что случилось со стремянкой, она, вероятно, только заработала бы себе головную боль.
Когда приходилось иметь дело с мисс Уиллори, лучшей линией поведения было избавиться от девушки как можно быстрее, а значит, не следовало поддерживать разговор.
— Может, я попрошу одного из лакеев помочь…
— О нет, леди Кейт. Я уверена, что для всех будет лучше, если вы останетесь на своем месте.
Несмотря на перспективу головной боли, Кейт ответила бы мисс Уиллори, если бы Хантер не заговорил первым.
— Покажите мне книгу, мисс Уиллори, — сказал он холодно, вставая со своего места.
— О, вы слишком добры! — произнесла мисс Уиллори с притворной улыбкой.
— Это действительно так, — пробормотала Кейт, но никто этого, похоже, не услышал.
Кейт не смотрела сердито в спину мисс Уиллори, когда она уходила вместе с Хантером, но только потому, что остальные в гостиной могли это заметить. «Возможно, поэтому мисс Уиллори приехала в Поллтон-Хаус», — подумала она. Не ради мистера Потсботтома, или лорда Компри, или даже лорда Мартина, а ради Хантера. Не в силах больше сдерживаться, Кейт сердито посмотрела на свое чернильное пятно. Она должна была догадаться раньше! Она должна была сообразить, что мисс Уиллори может охотиться за Хантером. Правда, у него не было титула — возможно, у него даже не было прослеживаемой родословной, — но у него было состояние, которого хватило бы, чтобы скупить половину Англии. И разве мисс Мэри Джейн Уиллори не пожелала бы иметь половину Англии?
Раздраженная и непонятно почему взволнованная, она поднялась, чтобы поставить маленький столик между ее и Хантера креслами и взять шахматную доску.
Через десять минут — что было на пять минут дольше, чем, по мнению Кейт, было необходимо, — Хантер вернулся и нерешительно посмотрел на столик:
— Я разве не говорил, что не хотел бы играть в шахматы?
— Я не могу сидеть здесь и разговаривать с вами, пока вы читаете книгу, — сказала она. А она хотела поговорить с ним, только не о том, о чем первоначально планировала. — Но если ваше тщеславие так легко ущемить, что вы дрожите от страха лишь при мысли о…
— Я буду играть.
— Отлично. — Она сделала ход пешкой и попыталась произнести небрежным тоном: — Вы достали книгу для мисс Уиллори?
— Для этого и ходил, — напомнил он ей, присаживаясь.
