и Яна, иногда помимо его воли, увозили в специальный реабилитационный центр.
Вот и сейчас мысль о том, что взрослого мужчину, который не в силах совладать с собственными демонами, придется снова укладывать в больницу и как маленького кормить с ложечки, уже не вызвала у Есении никаких эмоций. Только прагматичные вопросы – как скоро ей придется обратиться за помощью и сможет ли бригада из столицы приехать сюда без лишнего шума.
Как все могло так быстро измениться? В глубине души Есения знала ответ на этот вопрос – сейчас ей не хотелось думать о Яне, наркотиках, санитарных бригадах и реабилитационных центрах, ей хотелось остаться наедине с самой собой и думать о Ветре. Но она старательно гнала от себя эти мысли. Это был просто порыв, момент отчаяния. У взрослых людей иногда так бывает, это даже в книгах описано, взять ту же Анну Каренину. Но это все ничего не значит и не будет значить никогда. Она не Анна и не может себе позволить такое душевное расточительство.
Ветер
Тот день пошел коту под хвост, как и следующий, как и все остальные дни, прошедшие с момента, когда Маша так неожиданно пришла к нему в магазин.
Обычно они все возвращались. Или хотя бы писали или звонили, пытаясь назначить следующую встречу. Еще никто не исчезал так просто бес- следно.
Ветер был рассеян и невнимателен. Не слушал, что говорили ему покупатели, а после обеда и вовсе просил продавцов заменить его, ссылаясь на срочные дела. Запирался в кабинете и доставал бутылку вина. Ловил себя на втором бокале и усилием воли отставлял алкоголь в сторону.
Каждый день Ветер задавал себе один и тот же вопрос: что это с ним? Это же не первое приключение в его жизни. Да и девчонку нельзя назвать сногсшибательной красавицей. Она вообще похожа на оленя в свете фар – стоит, дуралей, смотрит на надвигающуюся смерть и не двигается с места, не в силах решить, что же ему делать.
Раньше такие трепетные феи его никогда не привлекали, он всегда предпочитал разбитных и веселых девиц типа Тины. С которыми можно было выпить по бокалу, посмотреть непритязательный фильм и развлекаться до утра, рассчитывая на влюбленный взгляд и безмерную благодарность в ответ. И главное – они были безопасны. Он никогда в жизни не влюблялся и не собирался делать этого и сейчас. Ему вовсе не хотелось тратить силы на душевные переживания.
И хотя Ветер понимал, что ему следует отвлечься и переключиться на что-то другое, на регулярные предложения Тины пообедать или поужинать вместе он отвечал отказом. Зато раз в пятнадцать минут под надуманным предлогом заходил в магазин, в глубине души осознавая, что надеется увидеть Марию, и сам себя ругая за это – пусть не думает, что он тут сидит и ждет ее. Вообще-то он занятой человек и у него целое хозяйство, которым нужно заниматься.
С этими мыслями Ветер снова возвращался в кабинет, но через пятнадцать минут вспоминал, что хотел прихватить из магазина домой сыра или копченого мяса, и снова делал круг, угрожающий превратиться в замкнутый.
К вечеру он настолько уставал, что закрывал магазин раньше обычного и ехал домой. В свою холостяцкую квартиру, которую он купил на первые заработанные деньги.
Она не была пределом мечтаний – третий этаж старого узкого дома без лифта, расположенного в самом центре поселка на небольшой тихой улочке. В доме было всего три квартиры. На первом этаже сидел на все руки мастер, который мог и обувь починить, и ключ новый изготовить. На втором расположилась хозяйка дома – глухая Анфиса Павловна. А на третьем, под самой крышей, обитал Ветер. Его прельстил крошечный балкончик, выходивший во двор дома и не просматривающийся с улицы. Во дворе росла огромная липа, чьи раскидистые лапы неумолимо заползали на балкон Ветра и чей упоительный аромат летом вплывал в квартиру сквозь открытую балконную дверь.
Ветер никогда не приглашал сюда своих женщин, за исключением Тины. С ней было приятно посидеть на балконе, молча куря или потягивая утренний кофе, наслаждаясь ароматом старой липы.
Квартира Ветра была холостяцкой, без особых изысков. Небольшая кухня, где места хватало лишь одному красному холодильнику – самой примечательной вещи в его логове. Маленький столик, с трудом умещающий двоих, два легких стула. Плита, умывальник и голое окно – Ветер вставал рано и ложился поздно, он любил смотреть, как просыпается и засыпает день.
В квартире также были небольшой душ с туалетом и две комнаты. Одну – гостиную – он использовал для того, чтобы играть в видеоигры или смотреть телевизор, из нее дверь вела на «липовый балкон». А вторая, крохотная комнатушка, служила спальней.
Конечно, он мог бы жить в добротном родительском доме, который родители оставили на его попечение. Но почему-то собственное холостяцкое гнездо нравилось Ветру куда больше. Впрочем, про дом он тоже не забывал и регулярно там появлялся.
Отец с матерью, выйдя на пенсию, переехали на юг, к морю, где жила сестра и четверо ее детей, нуждавшихся в их помощи куда больше Ветра. Дом они оставили на сына. Ветер держал его в образцовом порядке, но сам появлялся там только для того, чтобы проверить его состояние и проветривать время от времени.
И вот теперь день за днем Ветер, заходя в квартиру, распахивал дверь балкона, впуская в комнату вечернюю прохладу. Свет не зажигал. Брал пачку сигарет и, выйдя на балкон, усаживался на кованый стул (который, между прочим, по его проекту кузнец выковал). Закинув ноги на оградку, он затягивался сигаретой и молча смотрел на старую липу, словно в поисках ответа – что происходит? Краем подсознания отмечая, что по телику сейчас наверняка футбол или какой-то боевик, но никакого желания смотреть его не возникло.
Ветер возвращался в кухню, нарезал мясо, наливал себе вина и, прихватив тарелку и бокал, снова возвращался на балкон. Ночи становилась все холоднее, но он не чувствовал прохлады. Гнал от себя мысли, но все равно возвращался к одному и тому же вопросу – почему он постоянно думает о Маше? Ответ был очевиден – потому что она ушла в никуда, возможно, бросила его. И неизвестно, вернется ли. Раньше никто так не поступал. И это его зацепило. Мужское эго, только и всего.
В одну из таких ночей он так глубоко погрузился в размышления, что не заметил, как на небе зажглись первые звезды, а часы на здании администрации глухо отбили полночь. И в этот момент раздался короткий звонок в дверь.
А дальше все
