— Может так. Я не знаю. Совсем сама… я еще не пробовала.
Я стал более внимательно присматриваться к Владимиру. Мне не хотелось выискивать в нем намеренно недостатки, но мотор оказался запущен и мое любопытство, почти болезненное, было уже не остановить. Владимир, этот лучик света в темном царстве вполне умел уже ненавидеть, осуждать, лицемерить… странным казалось, что испытывая ненависть к деду с бабкой, он в тоже время затаривал свою комнату им на радость книжками. Впрочем, тут я ошибся. Никакого лицемерия не было и в помине. И если Есенин с Куприным не убедили меня, это сделал Фаулз. Несколько раз я замечал эту книжицу в руках у мальчишки. Он читал ее у меня на работе, читал, валяясь у нас дома на кровати когда оставался ночевать. Даже любимые компьютерные игры оставляли его равнодушным в эти несколько дней, когда он таскался с книжкой. Я поинтересовался однажды, что за шедевр его так захватил, Вовка показал мне обложку. Джон Фаулз "Волхв". Помнится, я читал что-то Фаулза, сказал я. "Коллекционер" кажется. Ничего особенного.
— Я тоже читал, — коротко кивнул мальчик. — Неплохая книга, просто сейчас много фильмов наснимали на тему маньяков и психов, поэтому уже как бы затертым кажется сюжет. Но когда он писал ее, это было еще в новинку. Но вот, кстати, с этой книгой ни в какое сравнение "Коллекционер" не ставится. Настоящая мозгодробилка. — Владимир нежно погладил обложку и снова уткнулся в страницу.
В субботу мы, как всегда, приехали с Рикой на посиделки. Вовка, мой неизменный помощник, уже сидел с родней в гостиной, но на этот раз вся мощь дедовских монологов упала на мои плечи. Владимир, погруженный в эту уже начавшую меня раздражать книжку, сидел на ступеньках и практически отсутствовал на этом празднике жизни. Несчастные его братья в уголке тихо рисовали в альбоме фломастерами, дед вещал что-то, наслаждаясь, видимо безнадзорностью со стороны внука, а остальные вынуждены были с обреченными лицами выслушивать его словоизлияния. Только его жена смотрела на него с привычным уже восторгом и умилением. Вести беседу с папашей приходилось мне, ведь должен же кто-то был это делать. Я про себя ругал Вовку и его книгу, которая увела его от меня в такой неподходящий момент. Ну надо же, как быстро привыкаешь к хорошему и уже начинаешь просто требовать от людей, которые тебе это хорошее делали, чтобы они продолжали в том же духе. А то, видите ли, иначе тебе не удобно. Мне следовало быть благодарным Владимиру уже за одно то, что сегодня, даже безумно увлеченный своей книжкой, он заставил себя присутствовать, пусть формально, на семейном этом сборище. А я просто тупо злился и все тут. В привычное время мать Рики включила телевизор и все мы, под комментарии отца, стали смотреть новости. Для меня политика была так же важна и интересна, как и рассуждения Даренского-старшего, потому я стал нетерпеливо поглядывать на Владимира. Я заметил, что он почти уже дочитал книжку и обрадовался. Быть может, удастся сбежать вместе с ним в его комнату и повозиться с компьютером, вместо того, чтобы высиживать здесь. Да и вообще, общаться с мальчишкой мне было намного приятнее, чем с его дедом. Пусть Рик сама развлекает тут своего предка. Предвкушая тот скорый момент, когда Владимир добьет книжку, я стал снова бездумно смотреть новости.
— Эрика, помню ты хотела просмотреть записи Степана, — сказала мать, когда в новостях начали обсасывать в очередной раз чеченскую тему. — Отец забрал все его бумаги у следователя на днях. В письменном столе папка лежит синяя.
Я насторожился. Это еще что за новости?! Не помню, чтобы Рика интересовалась делами Степана.
— Ни к чему это, мам, — нехотя отозвалась моя жена. — Нечего там уже наверное ворошить, милиция все что надо уже нашла.
— Семейная жизнь привязывает нас к земле, заставляет пускать корни, забывая о долге, — с каким-то странным выражением произнес Петр Никанорович. Я не понял, что он имел в виду, Рика промолчала и с усиленным вниманием стала смотреть в телевизор. Я тут же забыл про эти несколько фраз и нетерпеливо посмотрел на Владимира. Теперь он уже не читал. Совершенно отчужденным, задумчивым взглядом смотрел он куда-то на пол, поверх раскрытой книги. В его лице появилось какое-то… потрясение что ли. Так мне показалось. Я тихо встал и подошел к нему. Сел рядом на ступеньку. Книжка была открыта на последней странице.
— Эй, дружище, ты чего? — Участливо спросил я. Владимир перевел на меня невидящий взгляд, несколько секунд таращился, а потом в глазах его наконец появилось осмысленное выражение. Он рассеянно покачал головой — типа, ничего, все в порядке и закрыл книгу. Попытался улыбнуться, но ничего у него не получилось. Казалось, разум его все время хочет куда-то унестись и мое присутствие только мешает.
— Интересная была книжица? — Спросил я.
— Я думал, это типа детектива, — задумчиво произнес он. — А потом, в конце, все открылось…
— Всех убил дворецкий?
— Нет, садовник, — рассмеялся мальчик и сунул мне в руки книгу. — Прочитай, ты обязательно должен прочитать! Это как озарение в конце… Быть может ты все это знаешь, взрослые это все знают, но когда прочитаешь, станешь не знать, а ПОНИМАТЬ. У тебя все изменится сразу, говорю тебе. Все изменится с Рикой.
— Ну ладно, — с сомнением согласился я, забирая книгу. — У меня сейчас особо нет времени…
— Я прошу тебя! — Он сжал мое запястье и почти с мольбой посмотрел в глаза. — Прочти ее. Ты сам все поймешь.
Дома я кинул книжку у зеркала в прихожей и тут же про нее забыл. Правда, времени на чтение совсем не было. Еще и Рика неожиданно, кажется даже в тот вечер когда мы пришли от ее предков, предложила мне стать ее оператором. Признаться, я учился когда-то на курсах и потом еще пару месяцев работал с камерой, но серьезно этим заниматься никогда не собирался. Не мое это было, знаете ли. Я всегда был поклонником статичной натуры. Но Рика была непреклонна. От нее ушел очередной напарник и положение ее было на канале незавидным. Никто не хотел с ней работать, про ее склочный характер уже давно расползлись слухи. Я давно уже замечал, что красивая женщина, если она не дает надежду, пусть просто эфемерную, в виде флирта, на секс, вызывает у мужчин раздражение. Рика не умела быть гибкой, не умела кокетничать, вела себя дерзко и высокомерно с коллегами. И при этом была красивой. Да уж, им было не за что ее любить. Наступил момент, когда я остался ее последней надеждой. С моей стороны уступить ей было весьма большой жертвой. Мой маленький фотобизнес вполне процветал и приносил мне удовольствие. Соглашаясь работать с Рикой, я очень много терял. Но — о ужас! внутренне смеясь над собой, я безропотно ей уступил всего лишь после одной страстной ночи. Быть может я был безвольным существом по натуре. Но еще мне почему-то хотелось почаще быть с ней рядом. Наблюдать за ней, любоваться и предвкушать… ну понятно что предвкушать. Признаться, я никогда не соглашался с идеями насчет того, что совместная работа мужа и жены укрепляет брак. Ничего подобного! Я был уверен, что чувства быстро притупляются когда ежеминутно видишь свою вторую половину рядом с собой, когда появляются общие дела и интересы. Секс от этого умирает. Любовь превращается в дружбу и партнерство. Жуткая скука. Но наши с Рикой отношения были еще свежи. Мне не хватало тех нескольких часов, которые оставались нам после работы друг для друга. К тому же, я был уверен, что Рика найдет вскоре другого оператора, так что моя работа — явление временное. Майкл вполне мог пару месяцев позаниматься студией один.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
