Читаем без скачивания Белый Пилигрим - Антон Краснов

— Ну что, скоты? Ннну? Ну идите, идите сюда, милые! Известно ли вам, что кролики — это не только ценный мех, но и…

Я ожидал чего угодно от этих противоестественных тварей. Немедленного нападения. Того, что они, зарывшись в землю и руководствуясь под землей своим особым инстинктом, нападут на меня так, чтобы застать врасплох. Ведь эта земля, опасная земля под моими ногами, — в их власти, они могут входить в нее, как нож в масло! Я угадал только наполовину. Они в самом деле ушли в землю. Поочередно подпрыгнув и разинув пасти, они вонзились мощными острыми мордами в почву… С неуловимой быстрой замелькали могучие лопатообразные лапы, и почти молниеносно твари исчезли под землей, оставив за собой только холмики разрытой земли. Задыхаясь, я подбежал к кротовинам и стал поочередно тыкать туда острым суком. В запале этой бойни мне даже не приходило в голову, что это могла быть ловушка, что охотничий инстинкт кролокротов куда тоньше, отточеннее и изощренней, чем у меня, тепличного, по их меркам, СУЩЕСТВА — человечка из неведомого края, где люди не могут постоять за себя, если они вооружены— как их далекие первобытные предки — лишь только дубиной…

Кролокроты не вернулись. Уйдя в землю, они не посчитали возможным отомстить за смерть двух их собратий этому странному существу с такими слабыми зубами и когтями, в дурацкой шапке-колпаке, свесившейся с мокрой от пота головы… Я бросился к Нине, поднял ее с земли и, взяв на руки, осел у дерева, прижавшись спиной к стволу. Зубы выбивали крупную дрожь, перед глазами плыло. Сполз, обдирая корой спину, — но я ничего не чувствовал.

— Кролики, — потерянно сказал я, — это не только ценный мех, но и три-четыре килограмма диетического, легко усваиваемого мяса.

Слова из известного юмористического номера вдруг забились в мозгу короткой сдавленной судорогой. Мгновенная боль вошла в оба виска, пройдя навылет. Поплыли, скрадываясь и тая, очертания деревьев, ветвей, контуры беспомощно застывшего автомобиля. Ударил в ноздри, сминая все остальные запахи, острый смрад кролокротового мускуса. Выпустив из рук Нинку, я скользнул по с стволу и, завалившись набок, зарылся лицом в траву. Где тут живут зеленые гномики в оранжевых колпачках?..

Телятников поливал меня клюквенным морсом. Я втянул в себя воздух и тотчас же закашлялся, потому что морс немедленно попал в нос и далее — в дыхательное горло.

— Бывает, брат… — тихо сказал он, когда я открыл левый глаз. — Бывает, — повторил он сразу же после того, как я поднял веко правого. — Как же это ты их так? Двоих-то?

— Пустите! — Звонкий голос Нинки возник и приблизился, и племянница, протолкнувшись ко мне между Макаркой и сыщицей Чертовой, крепко обвила меня обеими руками за шею. — Илюшка, Илюшка! Ты их победил! Ты — молодец! Я всегда знала, что у тебя получится!

Не вставая с земли, я огляделся. Трупов Боевых кролокротов Гаппонка поблизости не было. Не сразу я увидел, осознал, что деревья вокруг — другие, поляна — другая, и самая трава, кусты и обочина дороги — иные, не те, совсем не те, что были ТАМ. На месте этой короткой, свирепой, беспощадной схватки. Я понял, в чем дело. Пока я был без сознания, Чертова отогнала машину со зловещей поляны. Правильно. Нечего ребенку видеть ЭТИХ… Я говорил про себя: ребенку, — но тут же честно сознался в том, что сам не смог бы еще раз посмотреть на трупы мною же убитых чудовищ. Не смог бы смотреть на холмики земли, выброшенной из прорытых теми, ушедшими, подземных ходов.

Маленькая Дюжина опустилась возле меня на колени и, мелькнув своими острыми звериными ушками, высунувшимися из-под зеленых волос, запечатлела на моей щеке поцелуй. Я даже дернуться не успел. Но на кукольном личике детективной кикиморы было выражение такого неподдельного восторга, что я невольно улыбнулся.

— Да, — сдержанно сказала Елпидофория Чертова. — Ты сделал большое дело, Илюша. Мы поговорим об этом после. Уф!! Не чаяла я, что мы выйдем из этой заварушки живыми! — вырвалось у нее.

— Кто это такие были? — всполошенно выговорил Телятников, вытирая кровь с лица и брезгливо смахивая обрывки шерсти одного из этих мерзких существ с кузова машины. — Господи, ну и твари! Даже поесть не оставили! Всю пищу!.. Все запасы!..

— Н-да… Есть… пища… есть пища к размышлению… — непонятно к чему ляпнул я.

— Да мы сами чуть пищей не стали! — размахивая руками, как огородное пугало на сильном ветру, пузырился Макар. — Правда, я так и не понял, для кого!

— Я же с-сказала, — обессиленно произнесла Чертова, — это были Боевые кролокроты колдуна Гаппонка Седьмого. Его боятся все, все на Мифополосе. Обычно он редко проявляется, и его свирепые кролокроты нападают только на тех, на кого Гаппонк укажет пальцем. Без его прямого приказа они не нападают, а ведь мало в Мифополосе осталось тех, кто достоин этого нападения. Значит, мы удостоились великой чести: отразить нападение Боевых кролокротов самого Гаппонка Седьмого!.. Ну, или кротокроликов, если угодно…

— Может, не МЫ удостоились великой чести? — уточнил я. — Может, все-таки ВЫ?.. Нет, отражали-то нападение мы все вместе, — тут я явно скромничал, — я имею в виду, кто был главной целью… гм… Нас-то тут, кроме вас, никто не знает и знать ну никак не может, вот.

Хозяйка сыскного агентства «Чертова дюжина» отрицательно покачала головой. Ее и без того бледное лицо с мрачными темными глазами стало совсем белым, и проступили на лбу, на висках и на шее голубоватые жилки, напоминающие полоски разбавленных ученических чернил.

— Нет, — сказала она. — Вряд ли. Станет сам Гаппонк Седьмой насылать Боевых кролокротов на какую-то бывшую ведьму, промышляющую поисками пропавших безделушек, и ее подручную кикимору! Да нет. Это нападение только утвердило меня в прежнем мнении. Гаппонк Седьмой бросил своих тварей именно НА ВАС. На тебя и твоего друга и еще твою племянницу, Илья.

Я перегнулся вперед и, с силой хлопнув ладонью по рулю, воскликнул:

— А мы-то что за важные персоны? Нет, что товарищ капитан из убойного отдела ко мне явился с официальным визитом, это я еще могу понять. Причина, по крайней мере, номинальная у него… кхе… была. А эти-то что? И вообще… бррр… ну и исчадия!

— Гаппонк Седьмой знает, что делает, — глухим замогильным голосом отозвалась г-жа Чертова, — и он ничего не делает просто так и сил своих понапрасну не тратит.

— Своих? Кажется, на нас напал не сам этот ваш чернокнижник, а его милые зверюшки.

— Илья, не заставляй меня объяснять тебе азы магии, — устало произнесла Елпидофория Федотовна, одним легким движением белой руки смахивая со своих клетчатых водительских штанов бесформенное темное пятно (а вы говорите — стиральные порошки, «Vanish»'и так далее!). — Любой колдун, чтобы держать в. своей власти порождения своей магии, должен тратить очень много сил. Даже кукольник из театра марионеток устает, управляя этими своими… А тут целая орда свирепых Боевых кролокротов! Попробуй-ка держать таких в узде!

— Ну ладно, убедили. Так что за Гаппонк такой, объясните или нет? — рявкнул Телятников, теряя терпение.

— Тише. Не ори, — дрожащим голосом осадила Макарку Дюжина, машинально накручивая на маленькие белые пальцы пряди зеленых волос. — Не поминай его вшуе. Сейчас вше рашшкажем. Вот. Ты только тише.

Так или иначе, но нам нужен был привал и передышка после этой кратковременной кровопролитной схватки, из которой мы вышли, отделавшись если не легким, то, по крайней мере, всего лишь испугом. Во время этого привала мы с Макаркой и Нинкой услышали следующую историю, которая показалась бы нам занимательной, если бы перед глазами еще не стояли эти отвратительные морды с красными бессмысленными глазами, их мощные клыки — и не тлел в ноздрях непроходящий запах мускуса и еще какой-то тухлятины, гадкой, тошнотворной…

— Не знаю, откуда они взялись, — медленно начала Чертова, — но еще в те времена, когда мой отец возглавлял орден Синего обруча, появились в наших краях два колдуна. Каждый из них был замечательный чернокнижник и умелый вивисектор. Звали их Гаппонк VI Крот и Гаппонк VII Кролик. Не знаю, куда делись Гаппонк Первый, Второй, Третий и так далее, но нашему краю хватило и Шестого с Седьмым. Мой отец видел их. Говорил, что Шестой, тот, что Крот, был низенький, полуслепой, толстый, с длинным носом; а его братец, Седьмой, — длинный, с двумя передними зубами лопатой, сутулый, с выпученными красноватыми глазами. Словом, очень приятные и обаятельные мужчины. В подчинении Гаппонка Шестого состояли громадные Боевые кроты, а Седьмой имел власть над Боевыми кроликами, не обычными кроликами, которых всякий горазд обижать, а чудовищами размером с нехилую собаку, кровожадными и свирепыми. Утверждают, что и тот и другой создали своих тварей из обычных животных, но неведомыми колдовскими ухищрениями сумели вдохнуть страшную силу в зверюшек, которых все считают мирными и милыми. Да вы сами только что видели, что