Чтобы отомстить за обиду, Бахус наслал на фиванских женщин безумие, и все они тут же выбежали из города и присоединились к его свите. Потом они потребовали, чтобы им разрешили посмотреть на религиозные обряды, проводившиеся в его честь, которые назывались общим словом мистерии, и это разрешение было им милостиво дано.
Шпионы Пентея донесли ему о том, что произошло, и царю самому захотелось тайно посмотреть на церемонию. Он изменил свой облик и спрятался за кустом в месте ее проведения, надеясь увидеть все, будучи никем не замеченным, но его неосторожное движение привлекло внимание уже возбужденных вакханок, и они, предводительствуемые Агавой, родной матерью царя, вытащили Пентея из укрытия и разорвали его на части.
Бахусу, богу вина, поклонялись во всех странах античного мира, и в его честь проводились многочисленные празднества. Самыми знаменитыми были Великие и Малые Дионисии, Либералии и Вакханалии, где все участники предавались безудержному и разнузданному веселью.
Призывают,Вакх, тебя и поют, подвесив к ветви сосновойИзображенья твои, чтобы их покачивал ветер.После того изобильно лоза, возмужав, плодоноситВ лоне глубоком долин – виноград, и в рощах нагорных.Всюду, куда божество обратило свой лик величавый.Будем же Вакху почет и мы воздавать по обрядуПеснями наших отцов, подносить плоды и печенье.Пусть приведенный за рог козел предстанет священный,Потрох будем потом на ореховом вертеле жарить.
Вергилий
Бахуса обычно изображали в виде прекрасного юноши, увенчанного плющом или листьями и гроздьями винограда, с обвитым плющом жезлом в руке в качестве скипетра, в колеснице, запряженной пантерами или леопардами.
Глава 14
Церера и прозерпина
Плутон и Прозерпина
Церера (Деметра), дочь Крона и Реи и одна из множества жен Юпитера, была богиней плодородия и земледелия. Она делила свои многочисленные обязанности с дочерью Прозерпиной (Корой, Ферефатой, Персефоной), богиней растительности. Когда позволяло время, эта юная богиня отправлялась на остров Сицилия, свое любимое место отдыха, где целыми днями, в сопровождении веселых подруг, бродила по зеленым склонам Этны, собирая цветы и танцуя с нимфами на прекрасной поляне.
Ты, Земля, богиня-мать,Ты, родящая во мраке,Чтоб могли существоватьБоги, люди, звери, злаки.Сил целебных не жалейТы для дочери своей!Ты, вскормившая росойВсех детей земного года,Чтобы вешнею красойРасцвела в цветах природа,Сил целебных не жалейТы для дочери своей!
Шелли
Однажды, устав от трудов, Прозерпина позвала своих прекрасных подруг присоединиться к ней и провести денек, собирая цветы. Девушки пели веселые песни, плетя свои длинные гирлянды, и радостная песня Прозерпины, смешавшаяся с серебристым смехом подруг, привлекла внимание Плутона, который как раз проезжал мимо в своей темной колеснице, влекомой четырьмя черными как уголь конями.
Чтобы узнать, откуда доносились эти звуки, бог смерти вышел из колесницы и осторожно раздвинул густые кусты.
Он увидел Прозерпину, сидевшую на мшистом берегу, усыпанную с ног до головы самыми разнообразными цветами. Ее смеющиеся подруги живописной группой расположились рядом. Плутону хватило одного взгляда, чтобы увидеть, как она прекрасна и грациозна, и он понял, что все его счастье зависит от обладания этим очаровательным юным созданием.
Много раз до этого он пытался склонить разных богинь к тому, чтобы они разделили с ним трон, но все они отвергли эту честь и отказались жить в стране, где никогда не появляется солнце, не поют птицы и не растут цветы. Оскорбленный и обиженный этими отказами, Плутон поклялся больше не ухаживать ни за кем, поэтому, вместо того чтобы вежливо попросить Прозерпину стать его женой, он решил увезти ее насильно.
И он двинулся прямо через кусты, туда, где она сидела. Шум ломающихся ветвей и торопливые шаги привлекли внимание девушек. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто к ним идет, ибо никто, кроме Плутона, не имел такого темного и мрачного лица, и все они вскричали от ужаса и изумления. Зачем он явился в эту залитую солнцем долину?
Да, это он явился к нам,Покинув Тартар свой ужасный.Чего он ищет на земле?Какую жертву поджидаетСредь смертных, что в грехах своихО нем и думать не желают?Вот едет он; черны как смоль,Влекут его повозку кони.Коней тех породила ночьПред тем, как утро молодоеПрогнать ее сумело прочь.Вот встали кони, и ПлутонНогой ступает на траву.Идет он, грозный как титан,Исполнен гордости и силы.И грозный взгляд его никтоИз смертных выдержать не может.
Барри Корнуолл
Испуганные, дрожащие нимфы сгрудились вокруг Прозерпины, которая в изумлении и страхе выронила из рук цветы и стояла, окаменев, среди своих подруг. Она недолго оставалась в неведении относительно его намерений, ибо, подняв ее своими сильными руками, чтобы не дать убежать, Плутон отнес ее в колесницу, не внимая мольбам и не обращая внимания на попытки вырваться, хлестнул коней и унесся прочь.
Вскоре он уже не слышал воплей и стенаний нимф, которые тщетно пытались догнать его колесницу и спасти свою любимую госпожу. Опасаясь, как бы не появилась Церера и не потребовала, чтобы он освободил ее дочь, Плутон несся все быстрее и быстрее, пока не добрался до берегов реки Киан, чьи воды при его приближении вскипели и угрожающе заревели и разлились, чтобы остановить его.
Плутон сразу же понял, что не сможет пересечь реку в колеснице, а возвращаться он не хотел, боясь встретить Цереру и лишиться своей драгоценной добычи. Поэтому он решил пустить в ход свой ужасный двузубец. Он ударил им о землю с такой силой, что у его ног разверзлась пропасть, и кони с колесницей опустились прямо во тьму загробного мира.
Прозерпина обернулась, чтобы сквозь слезы кинуть прощальный взгляд на прекрасную землю, и вспомнила о матери, которая с приходом вечера бросится искать свое дитя там, где она любила отдыхать, но не найдет ее. И она быстро бросила в воды Киана свой пояс и попросила нимф отнести его Церере.
Обрадовавшись, что его предприятие увенчалось успехом и теперь уже никто не сможет его догнать, счастливый Плутон прижал прекрасную пленницу к своей груди, поцеловал ее в румяные щеки и попытался успокоить. А черные кони все быстрее и быстрее неслись по темному проходу и остановились только у подножия трона своего господина.
И, деву сжав железными руками,Он утешает ее нежными словами.
Дарвин
А тем временем солнце село, и Церера, вернувшись с полей, где зрела пшеница, стала искать пропавшую дочь, но нашла только рассыпанные по земле цветы. Встревоженная мать обошла всю Сицилию, зовя дочь и удивляясь, куда она могла запропаститься и почему не выходит встречать ее. Время шло, а Прозерпины все не было; сердце Цереры разрывалось от боли, а по щекам струились слезы, когда она бегала с одного места на другое, зовя дочь.
О боги, что случилось?Куда пропала дочь?Деметра ищет всюду,Рыдая день и ночь.На что мне жизнь, о боги,Коль Персефоны нет!
Ингелоу
Опустилась тьма, и Церера зажгла факел от огня горы Этна. Она искала всю ночь. Наступило утро, а мать все звала Прозерпину, но на ее крики отзывалось только эхо. Церера забыла о своих дневных обязанностях. Дождь не освежал более завядшие цветы, злаки погибли от нестерпимой жары, травы высохли, а Церера все бродила по горам и долам в поисках дочери.
Устав, наконец, от своих бесплодных поисков, она уселась на обочине дороги, недалеко от города Элевсина, и дала волю своему горю.
Церера и Триптолем
Чтобы никто ее не узнал, она приняла облик древней старухи. Здесь, у дороги, ее увидели дочери Келея, царя этой страны, которые стали участливо расспрашивать ее. Услыхав рассказ о пропаже дочери, они отвели ее во дворец и, зная, что ничто так не утешает разбитого сердца, как забота о детях, предложили ей стать нянькой у их маленького брата Триптолема.
Церера, тронутая их участием, согласилась, и, когда она прибыла во дворец, царский наследник был вверен ее заботам. Она с нежностью поцеловала тщедушное дитя в худенькие щечки, и, к безграничному удивлению царской семьи и всего двора, от прикосновения ее губ ребенок стал румяным и здоровым.
Ночью, когда Церера сидела у кроватки мальчика, ей пришло в голову, что она может подарить ему бессмертие. Она натерла его ручки и ножки нектаром, прошептала заклинание и положила его на раскаленные угли, чтобы все элементы, подверженные тлению, покинули его тело.
Но царица Метанейра подумала, что негоже оставлять ребенка один на один с незнакомой женщиной, бесшумно вошла в его спальню и с диким криком бросилась к огню и, выхватив сына из огня, с тревогой прижала к груди. Убедившись, что он цел и невредим, она повернулась, чтобы отчитать беспечную няньку, но нищая старуха исчезла, и вместо нее царица увидела пред собой сияющую богиню земледелия.
