Он попал в Кадис.
Как ни странно, Генри Уэлсли Шарпу понравился. Стройный, подтянутый мужчина, около сорока, симпатичный, как и старший брат, только нос не такой хищный да подбородок пошире. В отличие от холодно-надменного лорда Веллингтона он казался немного застенчивым и даже кротким. Посол не только поднялся, когда Шарп вошел в гостиную, но и явно обрадовался его приходу.
— Как я рад! — воскликнул он.— Садитесь сюда, мой дорогой. Вы ведь знакомы с бригадиром?
— Да, сэр.
Мун холодно взглянул на гостя, но не удостоил его даже кивком.
— И позвольте представить вас сэру Томасу Грэму,— продолжал посол.— Генерал-лейтенант Томас Грэм командует нашим гарнизоном на Исла-де-Леон.
— Рад познакомиться, Шарп.— Сэр Томас был высоким, хорошего сложения шотландцем с седыми волосами, загорелым лицом и проницательными глазами.
— Полагаю, с Уильямом Памфри вы уже встречались,— представил посол последнего из сидящих за столом.
— Господи! — вырвалось у Шарпа. Да, он знал лорда Памфри, но все равно не смог скрыть изумления, увидев его здесь. Между тем лорд послал стрелку нежный воздушный поцелуй.
— Не смущайте нашего гостя, Пампе,— с опозданием предупредил Генри Уэлсли, потому что Шарп уже смутился. Лорд производил своеобразное впечатление, причем не только на Шарпа. Служил он в министерстве иностранных дел, и Шарп познакомился с ним в Копенгагене, а затем встречал его в Португалии. В этот вечер на Памфри был лиловый сюртук с серебряной отделкой, а на щеке красовалась черная бархатная мушка.— Уильям исполняет здесь обязанности главного секретаря,— пояснил посол.
— Вообще-то, Ричард, меня отправили сюда с единственной целью — поражать аборигенов,— томно произнес Памфри.
— В чем вы весьма преуспели,— проворчал генерал.
— Спасибо, сэр Томас. Вы так любезны.— Памфри милостиво кивнул шотландцу.
Генри Уэлсли опустился на стул и пододвинул Шарпу блюдо.
— Отведайте крабов. Они здесь считаются деликатесом, а собирают их на болотах. Панцирь разламывают, а содержимое высасывают.
— Извините за опоздание, сэр.— Судя по состоянию стола, обед уже закончился, причем Генри почти ничего не съел. Заметив, что Шарп посмотрел на его чистую тарелку, посол объяснил: — Мне еще предстоит прием, а едят испанцы невероятно поздно, так что одолеть два обеда мне просто не по силам. И все же… эти крабы выглядят так соблазнительно…— Он взял клешню и открыл раковину с помощью специальных щипчиков. Шарп понял — посол сделал это исключительно для того, чтобы показать ему, что и как нужно делать. Благодарно кивнув, он и сам взялся за щипчики.
— Как голова? — осведомился Уэлсли.
— Заживает, сэр. Спасибо.
— Неприятная вещь — ранение головы,— продолжал посол.— У меня в Индии был помощник, так он однажды так ударился головой, что она у него буквально раскололась. Я уж решил, что бедняга умер, но нет, обошлось. Через неделю выздоровел.
— Вы были в Индии, сэр? — полюбопытствовал Шарп.
— Дважды. Разумеется, как гражданское лицо. Мне там понравилось.
— Мне тоже, сэр.— Проглотив первого краба, Шарп почувствовал, что проголодался, и вскрыл второго, которого обмакнул в чашку с растопленным маслом. Уильям Рассел, к счастью, проявил не меньший аппетит и поддержал его в атаке на блюдо. Остальные достали сигары.
Стоял февраль, но погода выдалась теплая, и окна были открыты. Бригадир Мун больше молчал, время от времени бросая на Шарпа недобрый взгляд, зато сэр Томас Грэм не скупился на жалобы по адресу испанских союзников.
— Обещанные корабли так и не прибыли с Балеар. Карты тоже не прислали.
— Уверен, корабли придут, и карты вы еще получите,— примирительно заметил Генри Уэлсли.
— К тому же французы строят сейчас зажигательные плоты, и если не принять мер, то и те, что все-таки поступили, могут запросто сгореть.
— Не сомневаюсь, что вы с адмиралом Китсом с радостью устраните эту опасность,— твердо сказал посол и, чтобы переменить тему, повернулся к Шарпу: — Бригадир Мун рассказал, что вы взорвали мост через Гвадиану?
— Так точно, сэр.
— Хорошо. В целом, сэр Барнаби,— Уэлсли посмотрел на бригадира,— операция прошла в высшей степени успешно.
Мун задвигался на стуле, поморщился от боли в ноге и откашлялся.
— Могло быть и лучше, ваше превосходительство.
— Как это? Объясните.
— Чтобы понять, нужно быть солдатом,— отрезал Мун. Сэр Томас нахмурился — грубость бригадира определенно задела его, тем не менее Мун не собирался отступать.— Успех, если таковой и был достигнут, можно назвать лишь частичным. В ходе операции допущены серьезные просчеты.
— Я служил в Сороковом пехотном,— сказал Генри Уэлсли.— Не самый лучший этап моей карьеры, смею признать, но кое-что в военном деле я все же понимаю. Расскажите, сэр Барнаби, какие именно просчеты были допущены.
— Скажу лишь, что все могло сложиться лучше,— заявил Мун тоном человека, закрывающего тему.
Посол взял предложенную слугой сигару и наклонился, чтобы прикурить от свечки.
— Ну же, сэр Барнаби, я приглашаю вас рассказать о вашем триумфе, а вы отмалчиваетесь. В точности как мой брат.
— Польщен сравнением с лордом Веллингтоном, ваше превосходительство,— сдержанно ответил Мун.
— Знаете, Артур однажды рассказал мне об одном эпизоде из своей карьеры,— продолжал Уэлсли.— Эпизоде, из которого он вышел с честью для себя.— Он выдохнул облачко дыма в направлении хрустальной люстры. Сэр Томас и лорд Памфри притихли, как будто чувствуя, что в комнате сгущаются тучи. Шарп, тоже ощутив напряжение, отложил очередную клешню.— При Ассайе — думаю, так называется это место — под ним убили коня. Все умчались вперед, и Артур оказался в окружении врагов. По его собственному признанию, он собрался умирать. И вдруг откуда ни возьмись появляется сержант! — Генри Уэлсли помахал сигарой, словно волшебник, готовый показать, как это случилось.— И то, что последовало затем, говорит Артур, было самой великолепной демонстрацией боевого мастерства, которую он когда-либо видел. Сержант уложил пятерых. По меньшей мере пятерых. Убил их всех! Один!
— Пятерых! — не скрывая восхищения, воскликнул лорд Памфри.
— По меньшей мере пятерых,— уточнил посол.
— В таких делах легко ошибиться,— заметил Мун.— В суматохе сражения…
— О! Вы полагаете, что мой брат приукрасил эту историю? — с подчеркнутой вежливостью осведомился Генри Уэлсли.
— Один против пятерых? — Бригадир покачал головой.— Мне это представляется некоторым преувеличением, ваше превосходительство.
— В таком случае давайте спросим того самого сержанта, который дрался с ними,— предложил Генри Уэлсли, мастерски захлопывая ловушку.— Сколько их было, Шарп? Помните?
