пить не буду.
— Чего смотришь? — сипит она, обдавая меня таким выхлопом, что есть риск, что меня опять накроет. Думаю, от меня перегаром тащит не меньше. Леди, блин. Две особи.
— М? — это все, что я могу издать, потому что и во рту, и в горле пустыня Сахара.
— Воды дай.
Бляха-муха. Даже в таком состоянии помыкает.
Я вряд ли выгляжу лучше красноглазой бледно-зеленой Алсу с размазанной косметикой. Даже зеркальце доставать не буду. Мне моя психика еще дорога.
Однако ж, гостья. Надо проявить гостеприимство.
Сам пропадай, а друга выручай. И все такое. Сейчас бы Юдин прошелся по моей тяге к фольклору.
Со стонами я опять свешиваюсь с кровати и, перебирая руками двигаюсь к цели, закономерно сползая с постели. Ничего, сейчас доползу, выпью водички и дальше как-нибудь до ванной доберусь.
После воды становится легче ненадолго, поэтому передав бутылку второй страдалице, я совершаю героическое усилие и встаю на ноги.
Это я, конечно, зря поторопилась. Ведет меня не по-детски. На четвереньках было бы надежнее. Не успеваю предупредить об этом Алсу, которая вдохновившись моим примером, дерзко встает с постели, покачивается и поскользнувшись на шкуре, расстеленной с ее стороны кровати, со звучным шлепком плюхается на задницу.
Я даже посмеяться не могу.
Все, чего я сейчас хочу: задвинуть шторы, принять аспирину и, обнявшись с бутылкой холодной воды, забиться куда-нибудь, где тихо.
Но в мире нет справедливости. Звонит домофон. И так как я никого не жду, я бы с удовольствием проигнорировала, но нудный пиликающий звук бесит. Как невовремя починили домофон.
— Это Марат, — сипит Алсу.
— С чего ты взяла? — я все еще надеюсь, что звонящему надоест, и он уйдет с миром, и мне не надо будет спешить к двери.
— Я ему перед сном сбросила, чтоб забрал. Я за руль в таком состоянии не сяду.
Проглатываю вопрос, почему просто не вызвать такси.
Собственно, кто к чему привык.
У нее есть брат, и она привыкла, что он ее заберет.
И тут на меня накатывает страшное подозрение:
— А мы, что? На твоей машине приехали?
— Не, — морщится Алсу. — Мы были в слюни. Машина на парковке «Амандины». Должна быть. Мы пешком пошли.
Охренеть! Пешком от «Амандины» до моего дома! Два района! Ясно, отчего у меня ноги болят.
— А зачем? — тупо спрашиваю я.
— Проветриться? — неуверенно отвечает Алсу. — Открой ему, а?
Тяжко вздохнув, я по стеночке бреду в прихожую. Впускаю «носильщика» и, прижавшись лбом к косяку, жду, когда товарищ преодолеет вертикальное расстояние.
Вышедший из лифта Марат, увидев меня, начинает ржать.
— Ты еще сестру не видел, — ворчу я. — Оно там.
Я указываю вглубь квартиры, понимая, что я пока не готова отлепиться от полюбившегося косяка. Хорошо стою. Надежно.
Хмыкнув, Каримов, разувшись в коридоре, пошел на запах. Ну это я так думаю.
Домофон начинает трезвонить опять. Снимаю трубку с обреченным «кто?».
— Госпожа дизайнер, вы внятно говорить можете?
Глава 25
— Юдин, вы можете меня не нервировать хотя бы в выходной? — стону я в домофонную трубку. — Что за ненависть к трудовому кодексу Российской федерации? Я имею законодательное право отдохнуть.
— Ну вы же с моим отдыхом не посчитались, — сварливо отвечает он мне.
— Я вас не трогала, — открещиваюсь я, испытывая желание постучаться гудящей головой о стену.
— Вы мне звонили!
— Да ну на… — поражаюсь я.
— Именно туда я и посылал вас с Алсу, но вы — женщина бумеранг! Все время перезванивали.
— И что? Отомстили бы мне симметрично. Позвонили бы. Зачем вы приперлись, Юдин? — вопрошаю я, чувствуя себя одной из бабок, которые у нас сидят на лавочке возле подъезда и домофон используют как бесплатный мобильник. Они звонят еще одной бабусе, которая уже из дома не выходит, и часами с ней обсуждают все, что происходит во дворе.
— Нашли дурака, — злится Михаил. — Трубку можно не брать, телефон выключить, а я жажду возмездия.
— Юдин, вот вы иногда, видимо, чисто случайно говорите здравые вещи. Что вам вчера мешало отключить телефон? — продолжаю я препираться.
— Я до последнего надеялся узнать, почему это я — козел!
Оба-на!
Я аж крякаю от неожиданности в трубку.
Нет, ну интригу я, походу, вчера выдержала.
Ладно, он заслужил право высказаться. Отжимаю кнопку домофона.
А мне надо хотя бы зубы почистить, от меня несет как от портового грузчика. М-да, девочки оттянулись. Дверь приоткрыта, войдет если что.
Подобрав с пола сумку и выудив оттуда мобильник, я скрываюсь в ванной. В этот раз я проверяю наличие полотенец. Я у мамы умная. Ага.
И красивая.
Из зеркала на меня смотрит нечто, напоминающее красноглазую панду с каракулем на голове, у которой был тяжелый алкогольный вояж.
Никогда больше пить не буду.
Нет чисткой зубов тут не отделаешься. Покряхтев и перекрестившись, я включаю холодный душ. Как только я перестаю повизгивать, мне становится слышно, что за дверью какой-то движ. Или Юдин пришел мстить, и Марат буксирует сестру.
Ледяная вода имеет свойство придавать скорости в банных процедурах, поэтому уже минут через десять я остервенело растираюсь полотенцем. Отражение все еще не очень оптимистичное, но, глядя на меня, уже не хочется закусить соленым огурцом.
Натянув на синее в пупырышках тело первое попавшееся, обнаруживаю, что это футболка Юдина, которая так и висит тут после стирки. Ладно, прелести не вываливаются, и то хлеб.
Намотав на сырые волосы полотенце, осторожно высовываю нос из ванной и попадаю прямо на дуэль.
Дуэль взглядов.
Под постанывание Алсу, держащейся за голову возле косяка, который помог обрести мне твердую землю под ногами, Марат и Михаил ведут светскую беседу.
— А здесь забыл что?
— Свое, — хмыкает Марат, и, сдается мне, Михаил его неправильно интерпретирует.
— Иди на
