Витгефт и Александр Михайлович поддерживают именно такой план… Да, успех, скорее всего, будет. Адмиралу Того деваться некуда, его заставят сражаться, как только подкрепления будут здесь. И мы его побьем. Весной. Самое позднее – в начале лета. К этому времени еще Куропаткин, как вы помните, гарантировал сбор миллионной армии и выигрыш сухопутной кампании. Но есть одно но, даже два…
– Какие?
– Внутриполитическая ситуация в России весьма нестабильна. Вы сами прекрасно это знаете. Несмотря на ужесточение цензуры и законодательства, социалисты и анархисты всех мастей агитации своей не прекратили, и кому за это им платить, тоже есть. Не дай бог их антивоенные и подстрекательские лозунги приведут к чему-то серьезному. Не до войны уже в Зимнем будет, и джокер уйдет японцам. Это первое.
А второе – давая время англичанам и американцам осознать, каким крахом может закончиться для их самурайских выкормышей затеянная ими авантюра, мы сами приближаем себя к повторению Берлинского конгресса. Или даже прямого военного вмешательства, как в Крымскую. Время, в моем понимании, жестко работает против нас. Ведь с каждым днем их вложения в Японию растут, но долги-то им должен отдавать дееспособный заемщик, а не разгромленный и обобранный вчистую калека… Так что наша задача, как и Гриппенберга, – заканчивать с этим как можно скорее. Как вы считаете, Степан Осипович?
– Думаете, вести войну с Японией до полной победы над Британией мы пока не готовы?
– Думаю, пока нет. А вы?
– Помните, Всеволод Федорович, что однажды сказал об офицерах английского флота Питт-старший? – в свою очередь вопросом на вопрос ответил Макаров.
– Затрудняюсь… А когда именно? И по какому поводу?
– Повода-то я и сам не помню, грешным делом, но сказал он примерно так: «Всякий командир британского корабля в чужом порту есть дипломатический посланник империи!» Хорошо сказал… Кто-то поймет, что, мол, батарея больших пушек с моря – самая лучшая дипломатия. А кто-то догадается, что каждый командир корабля, каждый адмирал, должен оценивать перспективу своих действий с точки зрения политической целесообразности для своей страны. Вот таких догадливых у нас мало, к сожалению. Непозволительно мало! А чтобы этому в корпусе или даже в академии у нас учили…
Так ведь лоб расшибить, доказывая, можно! Жизни никакой не хватит. Не поймут-с!
Конечно, Григорий Павлович наш – кремень. Настоящий моряк. Флотоводец от Бога. И, между нами говоря, у нас лучший. Поэтому я его сразу на первую эскадру и поставил. Он как бульдог: вцепится – не оттащишь. Но политика – это не его.
Макаров помолчал, а затем, улыбнувшись и разгладив на сюртуке свою окладистую бороду, продолжил:
– Всеволод Федорович, а знаете, что мне самому надумалось, пока с вашими мыслями не ознакомился? Не поверите, но почти то же самое, только чуть-чуть с другим составом! – Макаров задорно рассмеялся. – Я хотел Григоровича и «Святителей» оставить, чтобы иметь в запасе перед Того хоть один занюханный узел скорости!
Да, кстати, я вам не говорил, и вы никому: мои мехи записку вашего Лейкова изучили, и в пятницу, когда «Потемкин» на маневрирование с отрядом ходил, знаете, сколько мы дали? Шестнадцать и семь десятых! Причем довольно свободно. На сколько хватит, не знаю, но говорят, что на несколько часов обеспечат. Зря вы его с флота отпустили. Я представление ему на Станислава уже пустил. Большое дело сделал человек…
Но вернемся к нашим шарадам. Тут вы сами, сознательно, предлагаете этот узел-два и, следовательно, инициативу завязки боя отдать ему, разбойнику. А не слишком ли шикарно? Хотя… Ну-ка, пообмозгуем, как наши идеи сблизить. Вы говорите, что блеф не пройдет. Но это смотря как блефовать.
Давайте разложим: первый и второй отряды первой эскадры стоят на рейде в коробах. Их шпионская братия днем видит прекрасно, если тумана нет. Один броненосец в передовом дозоре с сетями. С ним миноносцы, канлодки и «Мономах». К этому японцы уже привыкли. И в такую знатную погоду, кто там стоит или… не стоит, с берега никак не разглядишь. Так?
– Так, Степан Осипович.
– Отлично. Отлично! Вот, считайте, Григоровичу мы «Святителей» уже и подкинули. Так, Всеволод Федорович?
– Логично, и стало быть, мы его подождем еще до Шантунга и дальше идем уже с восемью броненосцами.
– Именно. А «Святители» – корабль мощный, удар должен держать хорошо, да и сам зубастый, правильно, что его 120-миллиметровки шестидюймовками заменили. И возьмем грех на душу, отправим с ним и «Мономаха». Если рвутся в бой и рапорты пишут, то пусть хоть транспорты прикрывают. А Рейценштейна я, как выхожу, от Талиенвана посылаю в отрыв: все же если четыре крейсера к вам пораньше подойдут, будет неплохо. Тем более что один из них «Баян».
– Кстати, по поводу блефа, есть еще мыслишки, Степан Осипович. Было бы неплохо убедить Того, что вы выходить в море не планируете, пусть Смирнов с Щербачевым заранее назначат грандиозное совещание с вашим участием. Скажем, на двенадцать часов следующего дня, как ваш с Чухниным и Иессеном след в Артуре простынет. Вечером перед выходом по кабакам отпустить матросов вспомогательных судов, выдав бескозырки с лентами броненосцев. Ведь признак верный: если часть команды на берегу, командиры поход не планируют. И обязательно еще все телеграфы с утра вырубить, а на «Амуре», пока в доке днище свое после камня этого дурацкого латает, посадить телеграфиста хорошего на забивку любых беспроволочных сообщений. Мало ли что, вдруг у них на такой случай секретная станция уже где-то имеется. Ученые, поди, после Эллиотов… А чтобы и с моря лишнего не увидели, придется рискнуть – выдвинуть канонерки с миноносцами дозора вперед миль на пятнадцать-двадцать. Пусть держат возможных японских разведчиков, пока силенки есть, вне видимости рейда.
Макаров, внимательно выслушав Петровича, согласно кивнул, после чего неожиданно встал и, пройдясь пару раз по салону, остановился у иллюминатора, вглядываясь в ночную темноту. Руднев предположил, что командующий обдумывает что-то, внезапно пришедшее ему в голову. И не ошибся.
– Вот еще что, Всеволод Федорович. Подумал я сейчас… И решил: на «Святителях» пойдет к вам вице-адмирал Чухнин. Он тихоходами и будет командовать. Иван Константинович Григорович у него младшим флагманом. И ваша эскадра в оперативном подчинении, естественно, до моего подхода. Не возражаете? Все-таки ваш почти план работать будем, не обидел?
– О чем вы, Степан Осипович?
– Ну-с, вот и прекрасно, Всеволод Федорович, что не сочли за недоверие. Мне, честно, так много спокойнее будет. Хоть рубки мы и добронировали, но как их фугасы действуют, я у Эллиотов насмотрелся. Мы после того боя тоже ученые. А теперь – главное…
Макаров не торопясь подошел к столу, отхлебнув чайку, аккуратно поставил стакан и промокнул усы салфеткой.
– Теперь – главное, Всеволод Федорович. Почему я сказал почти ваш план…
Командующий опустился в кресло, искоса взглянув на
