Один из электриков, после того как отбудет свой срок за кражу, планирует вернуться в католический вуз и изучать там теологию. Интересуется, в первую очередь, тайными обществами и орденом тамплиеров. Очень ценю такие неожиданные встречи. Принято считать, что они привносят в жизнь элемент абсурда, но это не так: окружающий мир до такой степени абсурден, что единственный способ сохранить нормальность — это возрождать традиции тамплиеров, дрессировать мышей, вступать в астральный контакт с Фиделем Кастро, в конце концов. Для того чтобы сдать экзамены, электрику потребуются сочинения Фомы Аквинского и Святого Августина.
* * *
Местные коты и кошки в последнее время устраивают на клумбе перед общежитием показательные оргии. Еще совсем недавно они делили территорию, громко скандалили и дрались, теперь же в кошачьих отношениях царит мирная, почти идиллическая атмосфера. Быть может, мне все-таки посчастливится освободиться с котенком, но установить его отчество будет проблематично.
* * *
Большая пушистая овчарка, живущая за изолятором, мало похожа на сторожевую тюремную собаку из-за своего слишком уж добродушного характера. Иногда у нее получается прорваться во двор общежития, чтобы побегать за кошками, но даже эти погони выглядят довольно-таки безобидно. Когда по пути на свидание проходишь мимо загона с собакой, она виляет хвостом, поскуливает и пытается просунуть нос в дверную щель. Мир собаки насчитывает несколько квадратных метров, и то, что для меня — опостылевшая тюрьма, для нее — недосягаемая свобода.
18.05.2011
«Добрый Бог»
Мое пребывание в колонии было бы неполным без посещения какого-нибудь концерта. Культурные мероприятия за колючей проволокой — это феномен, заслуживающий самого пристального изучения. С годами тюремно-развлекательный жанр развивается, проявляется в новых формах. Я уже отмечал идеологический вакуум, образовавшийся в местах заключения после упадка советской системы. Но, как известно, природа не терпит пустоты.
Отверстие, через которое культура поступает в исправительное учреждение, — не больше игольного ушка. Наверное, именно поэтому нас и посетила группа «Добрый Бог». В ее творчестве соединились поэзия западного христианского рока, вокал в духе советского КСП и мягкий деревенский суржик. Песни со словами «Он жив, Он жив, спасенье совершив» или «Иисус — мой добрый брат, он не пустит меня в ад» перемежались проповедями и театральными сценками. Больше всего запомнился рассказ о каре, которая подстерегает атеистов и богохульников: «Одна бразильская журналистка оскорбляла Бога! Она говорила про Него страшные слова. И знаете, что с ней произошло? Ее нашли сгоревшей в собственной машине».
Театральная постановка рассказывала о страданиях Христа. Против воли авторов получился своего рода интерактивный спектакль в спектакле: распятый Иисус сталкивается с неверием и оскорблениями своих соседей по кресту, разбойников, а группа «Добрый Бог» получает аналогичную реакцию со стороны зэков, перед которыми выступает. Впрочем, все ехидные замечания звучали тихо: в болоте тюремной жизни ценится любое разнообразие, и никто не хотел бы спугнуть или обидеть проповедников.
Но вряд ли ловцы человеков уехали отсюда с полными сетями: религиозность заключенных, как правило, проявляется в более традиционных формах, безбородым священникам тут не верят. Несмотря на это представители разного рода баптистских и харизматических церквей все равно не оставляют попыток обратить заблудшие души к свету. И система этому благоприятствует: проповедникам самого безумного толка попасть на территорию закрытого учреждения проще, чем правозащитникам или журналистам (разумеется, если те не сидят). А религиозных брошюрок в тюремной библиотеке больше, чем учебников.
Карательная система и группа «Добрый Бог» разделяют схожий подход к воспитанию паствы. «Для того чтобы прийти к Богу, вы должны признать, что вы — грешники, которые заслуживают самых страшных мук в аду». Сравните это с: «Преступник должен раскаяться, признать свою вину и принять наказание, чтобы стать полноценным членом общества».
На днях прочел книгу норвежского криминолога Нильса Кристи «Приемлемое количество преступлений». Автор удачно сравнивает пенитенциарную систему с царем Мидасом: все, чего касаются тюрьма и полиция, превращается в преступление. То же самое можно сказать и о большинстве религий: все, к чему они прикасаются, становится грехом. Разделение Церкви и Государства будет невозможно до тех пор, пока власть руководствуется религиозными по своей сути представлениями об искуплении через покаяние и принятие наказания. Не знаю, попадают ли к Богу грешники, признавшие, что достойны ада, но люди, нашедшие земной ад, там и остаются.
* * *
«Вот представь себе, журналист: ноябрь, холод. Уже лежит снег. И тут в тюрьме гаснет свет. На всей территории. И включится он только в марте. Зимой все дороги к тюрьме заметает, подъехать туда практически невозможно. А тюрьма находится где-то на границе с Молдовой. И вот нам там выдают банку кильки и два куска хлеба, говорят: это вам, хлопцы, на два дня, продержитесь как-то. И мы держимся. Хотя многие теряют человеческий облик от голода».
* * *
Одно из ключевых отличий между нашей «химией» и закрытой зоной — это отсутствие ограничений на передачи. Поэтому вопрос питания здесь практически не возникает, и если уж нельзя совершить прелюбодеяние, можно утешаться чревоугодием. В СИЗО же, как и в большинстве колоний, голод — вечный спутник заключенных. Продуктовые передачи ограничены по весу и по количеству, за нарушения их могут запретить вовсе. Формально в Украине нет пыток и телесных наказаний, на самом же деле тюрьма — это именно телесное наказание. Голод, холод и неизбежные болезни — это стыдливая замена для отрубания рук, принятого в странах шариата. Как в известном анекдоте про хирурга и терапевта: «Ох уж эти хирурги, все бы им резать. Примите таблетки, и руки отсохнут сами собой».
У нас научились обходиться без таблеток.
* * *
И напоследок о самом главном. Вечно худая кошка Ася в ошейнике неожиданно для всех родила сына, получившего имя Босяк. Он пошел в мать, такой же черный и тощий, так что установить отца нельзя. Из всех местных котов на эту роль лучше всего подходит Блондин. Именно он опекает Босяка, устраивает с ним дружеские потасовки и носится по двору, иногда с разбегу залетая в клумбы. Если в пребывании здесь и есть какая-то воспитательная и ресоциализирующая составляющая, то она заключена в наблюдении за котами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
