— А вы что на это скажете, ответчица? — заинтересовался судья.
Силена поднялась с места, сморгнула слезу.
— Я полюбила его, — тихо заговорила она. — Но любимый даже не взглянул на меня… Знаю, я поступила нехорошо. Но я не хотела причинять вред, только получить кусочек счастья, всего несколько дней вместе… Поэтому обратилась к ведьме, которая с помощью чар сделала меня красивой.
— И тем гнуснее эта ложь! — вмешался эльф.
— Истец, помолчите! — велел судья.
Тот сел на место, явно с трудом сдерживая благородный гнев. Крылья его носа раздувались, очи сверкали… Я невольно залюбовалась.
— Я… — Силена сглотнула, до белизны сжала руки. — Я была так счастлива, когда он заметил меня! Он неправильно услышал мое имя, а я не стала поправлять… И, конечно, не смогла сказать «нет», когда он сделал мне предложение… Я думала, он действительно любит меня — мою душу, а не отталкивающую внешность!
— Понятно, присаживайтесь. — Судья выглядел смущенным. — Истец, скажите, а почему вы просто не развелись?
— Потому что эта… Это существо понесло! И дитя увидит свет через долгих десять лет!
Да, вот это эльф влип! Во время беременности жены и год после родов развестись нельзя, даже по взаимному согласию.
— И вы готовы оставить своего ребенка на произвол судьбы? — Голос судьи делался все холоднее.
— Конечно, нет! — расправил плечи гордый эльф. — Я не поскуплюсь, если она докажет, что ребенок моей крови. Мало ли, от кого она могла его прижить?
Мне вдруг стало неприятно и как-то… противно, что ли?
Ведь я тоже могла влюбиться в этого очаровательного эльфа… А потом вот так покорно выслушивать оскорбления?!
Понятно, почему госпожа Громова написала этот иск — чтобы вежливо и культурно ткнуть надменного эльфа носом в грязь.
— Понятно, присаживайтесь. — Хмуря лоб, кентавр листал материалы дела.
Пауза затягивалась.
Наконец, видимо, госпоже Громовой это надоело, она что-то тихонько сказала клиентке, потом поправила и без того идеально уложенные темные волосы и напомнила:
— Ваша честь, у нас явился свидетель.
— Пригласите свидетеля. — Судья кивнул секретарю, даже не поинтересовавшись мнением истца.
В зал важно вплыла та самая птица в золотых башмаках. Придерживая под крылом толстенную книгу, она остановилась в центре зала.
— Представьтесь, пожалуйста, — судья не проявил удивления, — а также назовите свою должность и место жительства.
— Я кукушка, птица великой богини Геры, — важно начала птица, — и волею бессмертной покровительницы семьи мне даровано право сочетать браком смертных. По их просьбе я являюсь в мир, дабы связать их судьбы священными узами. Вот мой отличительный знак!
Она гордо притопнула лапкой в золотой обуви.
— То есть вы регистрировали брак истца и ответчицы? — уточнил судья.
— Да, — важно кивнула птица, — вот здесь у меня все отмечено!
Она раскрыла свой талмуд, удивительно споро перелистала крыльями страницы и сунула судье.
— Оглашается письменное доказательство, — провозгласил кентавр и принялся читать: — Зарегистрирован брак эльфа Эраниэля и Силены, которые добровольно желают взять в супруги друг друга и отныне быть семьей, о чем поставили подписи… Все верно, здесь написано «Силена». Благодарю вас, свидетель! — Судья вернул книгу регистрации актовых записей птице и уточнил: — Скажите, вы лично спрашивали согласие брачующихся, проверяли их документы?
— Конечно! — качнула хохолком птица. — Все было сделано как полагается!
Она негодующе взглянула на истца.
— Хорошо, вы можете быть свободны. Если у сторон больше нет доказательств, суд переходит к оглашению материалов дела и прениям.
Эльф свидетелей не вызвал. Хотя если вдуматься, что они могли бы подтвердить? Она ведь не отрицает, что возлюбленный называл ее Селеной.
К тому же они познакомились, насколько я поняла, на курорте, а там очень затруднительно отыскать очевидцев давешнего бурного романа.
Напоследок эльф еще раз надменно заявил, что ни за что не женился бы, зная истинную личность ответчицы и ее внешность. Напомнил о ее родстве с сатирами, которые отличались невоздержанностью, пьянством и прочими пороками! Наверняка ведь и молодая жена подвержена дурным наклонностям…
В общем, от души облил помоями бедную Силену. Теперь я уже ей сочувствовала. Ведь она ни одного бранного слова не сказала о муже, ничем его не попрекнула!
Госпожа Громова же утверждала, что никакого намеренного обмана не было, поскольку истец не представил доказательств, что супруга сама назвалась Селеной, за ошибки же Эраниэля она ответственности не несет.
— …Любая женщина старается себя приукрасить в глазах мужчины, — негромко говорила госпожа Громова. — Если посчитать это зазорным, придется признать недействительными все браки, ради заключения которых дамы надевали корсеты, красили губы или подводили глаза! Полагаю, мужчины, хотя и ратуют за натуральность, вряд ли согласились бы ухаживать за женщинами, которые пренебрегают этими уловками!
Далее госпожа Громова напомнила, что грядущее рождение наследника подтверждает, что брак не был фиктивным. Супруги желали родить и воспитывать вместе малыша, следовательно, намеревались создать полноценную семью.
— Все ложь! Она хотела денег! — запальчиво вмешался эльф. — И объясните, для чего мне нужен младенец с конскими ногами?!
А вот это он сказанул зря: судья поднял брови и хлестнул себя по боку хвостом.
— Тем не менее вы несете обязательства перед этим ребенком, — напомнила госпожа Громова сухо. — Даже если не желаете этого. И моя доверительница желает, чтобы вы надлежаще исполняли взятые на себя обязательства.
— Ты обезумела, женщина! — надменно процедил эльф. — Мы ведь говорим не о продаже, а о браке!
— А чем, позвольте спросить, брак отличается от иных видов обязательств? — поинтересовалась госпожа Громова коварно. — Он заключается в письменной форме, требует обязательной государственной регистрации… У сторон возникают определенные права и обязанности. В частности, обязанность приготовить ужин или стирать носки — со стороны жены, а со стороны мужа — принять исполнение и оплатить его путем принесения заработной платы. Поэтому не вижу ничего предосудительного в такой аналогии.
— Стороны, хватит пререкаться! — прикрикнул судья. — Представитель ответчика, хотите еще что-нибудь дополнить?
— Нет, ваша честь, — пожала плечами госпожа Громова. — У меня все.
— Суд удаляется в совещательную комнату! — провозгласил судья и дробно зацокал копытами в свой кабинет…
Эльф застыл столбиком в своем углу, надменно не замечая ничего вокруг.
Силена сначала пыталась поймать его взгляд, потом сгорбилась и тоже притихла…
— Встать, суд идет! — раздалось бодрое.
Все поднялись.
Судья принялся быстро читать с листа:
— …решил: исковые требования удовлетворить в полном объеме. Признать брак Эраниэля и Силены недействительным вследствие заключения его под влиянием обмана. Во встречных исковых требованиях — отказать. Решение может быть обжаловано…
Силена всхлипнула и покачнулась, госпожа Громова сжала ее плечо. Зато эльф просто сиял от радости.
Судья дочитывал текст, ни на кого не глядя.
А ведь он вроде бы искренне сочувствовал Силене, как же так?!
Я чуть не плакала, глядя на торжествующего истца и тихо всхлипывающую ответчицу.
— Успокойтесь, — непривычно мягко шепнула госпожа Громова клиентке. — Разумеется, я напишу вам апелляцию. И, зная о вашем затруднительном материальном положении, денег я с вас не возьму. Все будет хорошо, слышите?
— Да-да. — Она кивнула. По щекам градом катились слезы. — Простите, я… Я в уборную, мне нужно!
И опрометью выскочила прочь.
— Госпожа Громова, — негромко окликнул судья. — Зайдите ко мне.
И быстрым шагом направился к выходу.
— Да, ваша честь. — Голос куратора был сух, но возражать она не стала.
А я мышкой шмыгнула следом.
— Что вы хотели, ваша честь? — ровно поинтересовалась госпожа Громова, едва за ней закрылась дверь.
— Перестаньте, — поморщился судья. — Вы ведь понимаете, что ей нельзя было оставаться с этим ничтожеством.
— Хм. — Госпожа Громова чуть смягчилась. — Теперь я понимаю. Разумеется, вы правы, но едва ли моя клиентка способна это сейчас оценить.
Кентавр помрачнел. Помялся, кусая губы, потом решился:
— У меня к вам просьба.
— Слушаю, — кинула она.
— Я… — Он вдруг вырвал листок из блокнота и что-то быстро написал. Протянул его госпоже Громовой. — Вот, возьмите. Пожалуйста, передайте это ей.
Она взяла бумажку, мельком глянула на текст и высоко подняла брови.
— Вы уверены? — уточнила она осторожно. — Не думаю, чтобы Силена захотела вас слушать.
