Чефни взял его за ноги, Монпурс — за плечи. Они вынесли его из дома как свернутый ковер и уложили в карету. Карета направилась на запад, к Старкмуру. Он продолжал кричать.
7
Будучи подопечным и сюзереном сразу, Король может освобождать своих собственных Клинков от обета Уз, просто посвящая их в рыцари Ордена — собственно, именно так действует заклятие. Для частных Клинков, обет верности которых носит двойственный характер, единственным выходом служит ритуал освобождения от Уз, редко завершающийся благополучно. В случае если подопечный погиб практически от руки самого Клинка, отработанных способов не было вообще.
Среди собравшихся той ночью в Кузнице не было ни одного кандидата. Юноши спали в своих палатах, не зная о том, что Клинок, сделавшийся уже их героем, вернулся в Айронхолл в неважном виде. Двое кузнецов вызвались помочь с грязной работой, но многие магистры и рыцари отказались в этом участвовать. Зная шансы на успех ритуала Обращения, они не горели желанием видеть это.
Прокричав без умолку целый день, Дюрандаль наконец стих; из воспаленного горла не вырывалось ни звука. Он лежал на полу в своем веревочном коконе, не реагируя на расспросы или угрозы, хотя какая-то часть его мозга бесстрастно фиксировала происходящее. Все тело его свело судорогой; он весь обделался. Его не волновало ничего, кроме того, что его подопечный погиб насильственной смертью, и что он сам был тому виной.
— Не думаю, чтобы мы смогли провести ритуал, не развязав его, — пробормотал Великий Магистр. Он ходил теперь, опираясь на посох, и почти оглох. Ему было уже далеко за восемьдесят.
Магистр Ритуалов машинально провел рукой по волосам, более всего напоминавшим поляну пушистых одуванчиков.
— Нет. Сначала нам нужен его меч. — Он принес из библиотеки охапку пергаментных свитков, хотя и так помнил ритуал наизусть. Он всегда знал, что когда-нибудь это ему пригодится, и нужда в этом будет срочной. — Его нужно заковать в цепи. Это очень важно. Даже если бы он находился в здравом уме, его пришлось бы заковать.
— Как он мог бы остаться в здравом уме? — заметил Монпурс. — Ладно, давайте начинать.
— Минуточку, — вмешался Магистр Архивов. — Не можем ли мы отобрать у него сначала меч? Мне не хотелось бы иметь дело с ним, развязанным и вооруженным.
— Что ж, неплохая мысль.
— Давайте попробуем…
Нет, они обнаружили, что невозможно высвободить эфес из руки Дюрандаля, пока они с мечом спеленуты вместе. Пришлось ждать, пока Магистр Арсеналов сходит к себе и принесет несколько стальных перчаток и пару щитов. Только тогда Монпурс разрезал веревки. Оказавшись на свободе, Дюрандаль потащил меч из ножен. Чефни и Магистр Верховой Езды сумели ухватить лезвие перчатками прежде, чем безумец успел взмахнуть им. Четверо взрослых мужчин оторвали его пальцы от рукояти. Щиты не пригодились. Потребовалось уже восемь человек, чтобы удерживать его, пока кузнецы заковывали его в цепи, связав запястья и лодыжки. Только потом Монпурс с Хоэром срезали с него одежду, опустили в одну из купелей и насухо вытерли. Он снова пытался кричать.
Ритуал был долгий и сложный, ибо все стихии, вовлеченные в обряд Уз, приходилось призывать еще раз. Все это время Дюрандаль лежал скованный на наковальне, главным образом молча, хотя и вскрикнул, когда его меч сунули на горячие угли. Двое магистров раздували угли мехами.
Продолжительное нагревание на углях губительно для клинка, ибо сталь становится хрупкой.
Под конец, когда меч раскалился докрасна, участники завели песнь посвящения, ибо того требовали древние записи, хотя включать это в церемонию, имевшую целью отменить предыдущий ритуал, казалось кощунством. Затем Магистр Арсеналов, мужчина бычьей комплекции, вытащил меч Харвест из огня, взмахнул им и изо всех сил устремил клинок в сердце лежащего. Увидев надвигающийся меч, Дюрандаль вскрикнул в последний раз.
Клинок разлетелся на куски, тело осталось невредимым. Ритуал, похоже, завершился успешно.
— Я не вижу даже следа на его коже, — довольно заметил Великий Магистр, опираясь на свой посох и вглядываясь попристальней. — Сэр Дюрандаль?
— Он без сознания, — сказал Монпурс. — А как бы вы перенесли это? Давайте-ка снимем с бедолаги эти чертовы цепи и отнесем его в постель.
8
Когда потребность в туалете стала нестерпимой, Дюрандаль открыл глаза, признавая тем самым, что пришел в сознание. Монпурс сразу же закрыл свою книгу; он сидел в кресле у окна последние три часа, если не больше, и читал. Возможно, он тоже притворялся.
— Как ты себя чувствуешь, брат?
Слабый шепот:
— Горло болит.
— Я удивляюсь, как у тебя вообще осталось что-то от горла.
Комната была большой и хорошо обставленной. В самой кровати без труда разместилась бы пара волов, шторы были из дорогого бархата, хоть и выцвели кое-где. Пейзаж за окном напоминал тоскливые, каменистые холмы Старкмура, но таких палат в Айронхолле Дюрандаль не помнил.
— Где?..
Коммандер встал, и когда он отвернулся от света, стало видно, что он улыбается.
— Дома, в Холле. Это королевские покои. Молодняк сюда не пускают. Тебе не это нужно? — Он полез под кровать и достал требуемый предмет.
Последующая процедура отняла у Дюрандаля все силы — Монпурсу пришлось помочь ему встать и поддерживать его. Он рухнул на кровать словно выброшенная на берег рыба. Монпурс протянул ему флягу, чтобы он напился.
— Жареной оленины? Горохового пудинга? Куриного бульона?
Дюрандаль молча закрыл глаза. Прошло почти три года с тех пор, как он в последний раз выспался.
* * *
Битва Королевской Гвардии с сэром Дюрандалем продолжалась три дня и три ночи. Они ни на минуту не оставляли его одного: Монпурс, Хоэр, Чефни и другие, дежурившие по очереди. Они таскали ему подносы изысканных яств. Они наставляли его. Они ругали его. Они молили его. Хоэр даже плакал. Они посылали к нему Великого Магистра и других рыцарей. Они показали ему королевское прощение, его кинжал и даже перекованный Харвест, такой же прекрасный, как прежде, с названием, выбитым аккуратными маленькими буковками у основания клинка, видишь? Ничего не помогало.
Он отказывался говорить. Он отказывался есть. Он пил, мочился и спал. Ничего больше. Лицо его, и без того худое, осунулось под щетиной еще сильнее. Вечером третьего дня дверь распахнулась и вошел Король.
— Вон! — рявкнул он, и Монпурс вылетел, словно перепуганный заяц. Король захлопнул за ним дверь с силой, сотрясшей дом до основания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
